— Первая. Резус положительный, — ответил Такуби.

— Доктор Фарад, — попросила Джин, — подготовьте донорский материал. Я уверена, без переливания крови не обойдется. Также анестезию и весь необходимый инструментарий, пожалуйста.

— Слушаюсь, госпожа.

— Смотрите. Вот он.

Повязку с глаз сорвали, и Джин обнаружила себя в слабо освещенной комнате, застеленной коврами. Перед ней на узкой койке, также застеленной ковром, лежал юноша лет семнадцати, явно в состоянии крайней тяжести.

— Я ничего не вижу. — Джин присела рядом. — Принесите еще свет.

— Принесите. — Такуби кивнул кому-то в темноте.

Появились еще две лампы.

— Вот так-то лучше, — сказала Джин и осторожно сняла повязку, добавив: — Кто оказывал первую помощь?

— Я. — Вперед выступил молодой человек лет двадцати восьми. — Я учился в Лондоне, но не закончил…

— Я так и поняла. — Джин кивнула. — Вы плохо очистили рану. Там что-то находится внутри. — Она осторожно нажала пальцами на нижнюю часть живота, при этом лицо юноши искривилось, и он застонал от боли. — Возможно, осколок или еще какой-то твердый предмет. Как он был ранен? — спросила она Такуби.

— При взрыве снаряда.

— Осколочно-фугасного?

— Да.

— Я понимаю. Ну-ка, коллега, — попросила Джин недоучившегося студента, — помогите мне. Его надо приподнять. Да здесь полно крови… Значит, вы не остановили кровотечение. Судя по блеклым оболочкам и частоте дыхания, развилась анемия. Кровотечение необходимо остановить, а для этого необходимо удалить все находящееся внутри. Михраб, — попросила она помощницу, — доставайте донорский материал. Придвиньте сюда вот этот шкаф, — показала Джин Такуби. — Он вообще двигается?

— Да, но зачем вам шкаф?

— Мы закрепим на нем капельницу. Она должна висеть вертикально, иначе кому-то постоянно придется держать капельницу.

Молодая женщина разорвала полиэтиленовый пакет, обернула им бутылку с физраствором, а пакет закрепила на дверце шкафа. Такуби внимательно наблюдал за Джин.

— У вас поистине богатый опыт, госпожа, — заметил он.

— Благодарю, но опыт врача — всегда страдания людей. Неизвестно, хорошо это или плохо. — Джин воткнула носик капельницы в пробку бутылки. — Михраб, поставь катетер, — попросила она. — Только осторожно с веной, ведь у него и так большая потеря крови.

— Я понимаю, госпожа.

— Посветите сюда.

Взяв специальное зеркало, Джин наклонилась над раненым.

— Ниже, ниже. Вот так. Насколько я вижу, — произнесла она через мгновение, — кровотечение идет из прямой кишки. Здесь присутствует рана, проникающая в брюшную полость. Михраб, анестезия готова?

— Да, мадам.

— Вводите! Будем делать надрез для доступа к брюшной полости, иначе ничего не видно.

— Вот инструменты, госпожа.

— Хорошо. Юноша, держите свет ровно. — Молодая женщина одернула отвлекшегося боевика. — От того, как вы держите свет, зависит, точно ли я сделаю надрез.

— Рот закрой и не зевай, — строго прикрикнул на подчиненного Такуби. — Тебя для чего там поставили?

— В брюшной полости полно крови со сгустками, — продолжила Джин спустя несколько минут. — Литра два, не меньше. Множественные ранения толстой и тонкой кишок, причем задет желудок. Также вижу рану диафрагмы, закрытую сгустком крови. Михраб, подай мне инструмент. Попробуем ее расширить и выяснить, не задето ли сердце. Да, перикард задет, левый желудочек тоже.

— У него есть шансы? — В голосе Такуби слышалось явное беспокойство.

— Время упущено, господин. — Джин повернулась к нему. — Слишком много благоприятного для лечения времени ушло впустую. Впрочем, мы будем бороться. Сейчас сделаем струйное переливание крови. Самое главное — прямая кишка. Взгляните сами. Там внутри что-то есть, как раз для удаления. При дурном раскладе наступит общее заражение, и никакие переливания не помогут. Похоже, — она пощупала предмет, — на металлический прут, точнее, кусок прута. Откуда он? Не знаю.

— Я прошу вас сделать все возможное. — Такуби положил руку Джин на плечо. — Аятолла очень привязан к этому мальчику. С минуты на минуту он приедет сам.

— Сделать все возможное — мой долг, господин, — спокойно ответила Джин. — Даже больше, чем возможно. Такое тоже случается.

— Мы заплатим в долларах. — Такуби внимательно, даже пристально посмотрел на молодую женщину.

Она наклонила голову, выражая признательность.

«Мы объявляем вам джихад. Вы — крестоносцы и, если хотите пощады, договаривайтесь с Аллахом, — мелькнула мысль. — Если же нас ранят и к Аллаху мы не торопимся, то заплатим вам в ваших долларах для продления жизни. Вечное вранье всех религиозных учений. Фанатизм для нищих и больных, а преуспевание на их слезах и горе — богатым и священнослужителям. Придется взять, а потом попросить Дэвида сданную сумму засчитать в премиальные. Если вырвусь отсюда, конечно».