— Докладывайте обстановку, — разрешила Джин. — Только не мне, а сержанту, — показала она на Саню. — Я только по медицинской части и для корректировки с американской стороны, но по войне главный он.

— Слушаюсь. У нас конвой довольно длинный. Продукты везем, медикаменты, — сообщил поляк. — Здесь сами видите, пальмы вокруг, дорога извилистая. Лишний раз голову не повернешь, и происходящее в хвосте плохо видно.

— Хвост и подкараулили, — догадался Михальчук.

— Точно, — подтвердил поляк. — Подорвали фугас, а сами закрепились в глинобитном здании, метрах в двухстах от дороги. Обстреливают из стрелкового оружия и гранатометов. У нас вооружения практически нет. — Он пожал плечами.

— Да мы уж в курсе. — Михальчук кивнул, глядя на карту. — Этот домишко? — показал он бумагу поляку.

— Да, тот самый.

— Значит, сообщай своим, и я сейчас зайду с фланга, вот отсюда. — Михальчук показал на карту. — Из-за поворота, чтоб неожиданно, и ломану им как следует. Петренко меня поддержит, а вы тоже со своей стороны спуску злодеям не давайте. Ясно? Как я ударю, тоже открывайте огонь. Выкурим их по-быстрому, и, как миленькие, покатятся.

— Ясно, сержант. — Поляк улыбнулся.

— У вас раненые есть? — спросила Джин.

— Да. Двое, мэм. В укрытии с этой стороны дороги.

— Я поеду с вами. Тогда покажете мне их. Также необходима эвакуация раненых.

— Спасибо, мэм.

— Михальчук, я с капралом. — Джин спрыгнула с БТРа.

— Ты осторожнее там, кэп.

— Постараюсь.

— Мы мэм в обиду не дадим. — Мазур по-доброму рассмеялся.

— Я надеюсь. Петренко, зайдешь правее, — скомандовал Михальчук по радио. — Огонь по правому борту из всех имеющихся огневых средств. Не робеть!

Вслед за Мазуром Джин села в польский джип. Через несколько минут она услышала, как загрохотали украинские КПВТ, и поляки дружно поддержали их огнем со своей стороны. Они приветствовали появление союзников громкими возгласами.

— Где раненые, показывайте.

— Вот, мэм.

Джин привели под самодельный навес, где находились пострадавшие. Оба были в сознании. Увидев Джин, они даже пытались встать.

— Нет, нет, сидите, — разрешила она. — Я только доктор и хочу осмотреть раны.

— Да, ерунда. Просто царапнуло, мэм. — Один из солдат пренебрежительно поморщился. — Сами перебинтовали.

— Все равно я осмотрю, — серьезно ответила она.

Ранения действительно были легкими.

— Амари-6, Амари-6, — Джин вызвала по рации госпиталь, — я — Амари-3. Атакован польский конвой. Имеются двое пострадавших. Ранения касательные, эвакуация не требуется. Как доберутся до базы, сами явятся на перевязку.

— Я — Амари-6. — Она услышала голос Мэгги. — Поняла, Джин. Жду.

— Как там украинцы, которых вытащили с площади? — спросила она. — Операция прошла успешно?

— Нормально, — уверенно ответила Мэгги. — Жить будет, но придется полежать в госпитале.

— Кто бы сомневался! — ответила Джин и обернулась, услышав крик Михальчука:

— Готово! Разделали под орех.

Метрах в двадцати остановился БТР украинца. Саня спрыгнул с брони. Он улыбался, значит, явно был доволен.

— Что тут, кэп? — спросил Михальчук, подходя ближе. — Помощь нужна?

— Да нет. — Джин мотнула головой. — Сейчас закончу перевязку, и сами поедут дальше, без проблем. — Она закрепила бинт на плече одного из польских солдат. — Вот так.

— Братья-славяне, не вешать нос. — Михальчук слегка хлопнул по спине более молодого. — Прорвемся!

— Мэгги сказала, у Потапова все нормально, — сообщила Джин, собирая медикаменты в сумку. — Операция прошла успешно. Шансы неплохие, практически процентов девяносто пять.

— Почему ж не сто? — нахмурился Михальчук.

— Мы же не боги, Саня. — Она улыбнулась. — Сто процентов дать может только Бог. Мало ли что бывает, но будем надеяться на лучшее. Я докладываю Майку об успешном исполнении задания?

— Докладывай. — Михальчук согласно кивнул. — Теперь и доложить не стыдно. Слушай, Парамон, что-то наш Хмелев давно на связь не выходил. — Он повернулся к БТРу. — Комбат не помер, случайно, от разрыва сердца?

— Да только что орал. — Его товарищ кисло поморщился. — Говорил, раз мы на трассе, так неплохо бы в Вавилон заскочить за дешевой техникой.