А исход ее, даже в полдень, был неясен. Шведы были дезорганизованы внезапным нападением и понесли потери. Однако они быстро пришли в себя, да и военачальники были опытными.

Постепенно одна группа шведских воинов примыкала к другой, и вот уже весь отряд их собрался воедино. Прижатый к реке, он образовал большой полукруг. С флангов и тыла к ним не зайдешь, спереди атаковать затруднительно – стена из щитов, копьями ощетинились. К тому же число их пока было велико, превышало объединенные силы новгородцев и ладожан. Несколько раз новгородцы атаковали, но несли потери и откатывались назад.

Может быть, шведы и отступили бы, да некуда. Сзади река, из воды торчат борта трех потопленных кораблей, и другие на середине реки. Они и пристали бы, чтобы забрать своих воинов, да боятся.

Атаки новгородцев продолжались до вечера. Обе стороны устали – оружие и защита весят немало, и никто не ел. Утром есть остерегались, при ранении в живот это было равносильно смертному приговору. А в течение дня есть было некогда, да и кто бы готовил?

К сумеркам князь отдал приказ отходить. Чтобы шведы не подобрались незамеченными, расположились на опушке. Расставили усиленные караулы, развели костры, стали готовить кашу с вяленым мясом. От усталости многие уснули, не дождавшись еды. Никто не снимал брони, спали в кольчугах, шлемах и при оружии.

Со стороны шведов не доносилось ни единого звука, не разводили костров – как будто там и не было никого.

Как только начало светать, увидели, что шведов на берегу не оказалось: ночью они погрузились на суда и переправились на другой берег реки, где разбили стан. Русские кораблей и лодок не имели, а переправляться вплавь значило потерять войско. В броне не проплывешь и двух метров, а без защиты и оружия шведы на том берегу порубят сразу.

После завтрака князь приказал обойти поле брани, собрать и схоронить своих убитых, а также собрать оружие – свое и трофейное. Добра набралось много, на несколько повозок, пригнанных ижорцами. Два воза оружия, три телеги с шатрами, да еще две – с брошенной одеждой, медными котлами и прочей утварью. Все денег стоит, бросать нельзя.

Так и прошел день в хлопотах. А утром шведов не оказалось, ночью снялись и ушли.

Князь возвращался из похода победителем. Шведы понесли потери и убрались с новгородской земли, а главное – теперь они не смогут соединиться с Ливонским орденом и напасть. А поодиночке бить врага сподручнее.

Ехали медленно – обоз сдерживал, но торопиться уже было некуда.

Князь был погружен в свои раздумья. На поле бранном пали воевода, один из сотников и два десятника. Надо на их место ставить новых людей, а кого? Есть воины храбрые и опытные, но у одних нет таланта руководить людьми, у других нет способности видеть поле боя, слабые места битвы. Такой вовремя подкрепление не вышлет и бой проиграет.

От воеводы многое зависит. С сотником и десятником проще, у них уровень пониже, а главное – не надо согласовывать с боярами. Ох, много крови они князю попили! Все боятся, что князь удачными походами возвысится, вся слава к нему отойдет. Вот и сейчас надо так было подобрать кандидата на должность воеводы, чтобы он и бояр устраивал, и князя, а также способности имел. Воинское дело не простое, ошибки и просчеты воеводы людскими потерями оборачиваются.

Весть о возращении князя с дружиной и новгородцами опередила Александра, и, когда они подъехали к Новгороду, на улицах города радостными криками их встречали горожане. Простой народ был рад победе: шведов отбросили, и осада с ее тяготами им не грозит. Да и много ли надо человеку для счастья? Жить в мире, работать, семью обеспечивать, да чтобы все здоровы были.

Новгородцы разошлись по домам, дружинники направились в воинскую избу. Сегодня им было позволено отдыхать после похода, а завтра – чистить и точить оружие, мыть и чистить лошадей, ремонтировать сбрую. Ранеными занимались лекари, убитых схоронили еще на поле боя. По меркам Алексея, они еще отделались легко, погибших было всего несколько десятков.

Князь, хоть и молод был, рисковать дружиной не хотел. В первый день, когда шведы во второй половине боя выстроились полукругом, он не бросил людей в атаку на копья. Прорвать шеренги шведов можно было и в конечном итоге перебить их всех. Только и с нашей стороны потери были бы ужасающе велики, фактически – дружина перестала бы существовать как боевая единица. Конечно, князь набрал бы новых, желающих много. Но их ведь надо еще обучать, а это долго. И, учитывая, что Ливонский орден точит зубы, войны не избежать, князь поступил дальновидно и мудро.

После битвы воины отсыпались и отъедались горячей пищей. Часть дружинников, остававшихся в Новгороде в карауле – охранять кремль, княжеские хоромы, – принялась топить баню. Дело это долгое: воду в котлы наносить, дров наколоть, печи протопить. А после похода, в котором невозможно было снять одежду и защиту, больше всего хотелось помыться. А еще – после боевого похода немытых не пускали в церковь. Считалось, что омовение смывает грех убийства.

И второй день прошел в хлопотах. Алексей к шорнику дружинному пошел – ремни у сбруи потерлись, заменить требовалось. Потом лошадью занялся: ноги и пузо в грязи, негоже. Отмыл скотину, щеткой обиходил, из гривы и хвоста репьи вычесал, а потом, отступив на пару шагов, с удовольствием посмотрел на дело рук своих.

Затем взялся за свою одежду, кое-что постирал, другое выбил о коновязь. Меч наточил, маслицем смазал. Кольчуга без повреждений оказалась – как и шлем, а вот щит требовал ремонта. Железная окантовка по его окружности кое-где, попав под удары шведов, оказалась повреждена, но сам щит выдержал. Пришлось Алексею к щитнику идти с поклоном.

За делами и вечер настал. Но только Алексей спать собрался, как появившийся посыльный вызвал его к сотнику. Удивился Алексей: для рядового гридя непосредственный начальник – десятник, это как командир отделения в армии. Сотник десятникам приказы отдает, а те уже руководят дружинниками. Иерархия и единоначалие, как в любой армии мира во все времена.