Он встал, потянулся.

Услышав движение, в юрту вошла служанка с медным тазом и кумганом воды для умывания. Не успела она уйти, как две другие внесли на блюдах завтрак.

Алексей вяло пожевал фруктов, съел лепешку.

От входа послышался голос Кутлуга:

– Хозяин встал?

– Заходи, Кутлуг. Как почивал?

– Прекрасно!

– Присоединяйся к трапезе.

– О, какой стол! Не откажусь.

От еды, особенно дармовой, толстяк никогда не отказывался. Он съел лепешки, запил их шербетом и вытер рот рукавом халата.

– Видел я вчера твой бой! Ты просто вылитый воин! Победить самого Амбагая! Я тебя поддерживал, желал победы.

– Спасибо.

– Но отныне берегись.

– Что ты хочешь сказать?

– Амбагай злопамятен. Не смог одолеть тебя в честном бою – попытается устроить пакость. Может подослать наемных убийц или подсыплет яду в кушанье.

– Поступок низкий и недостойный воина.

– Ему не привыкать. Были случаи, подозревали его, но свидетелей нет. Ты не хочешь купить себе раба?

– Зачем?

– Чтобы он пробовал еду перед тем, как ее будешь вкушать ты. Если еда отравлена – он умрет, но невелика потеря. Зато ты останешься жить.

– Прости, Кутлуг, у меня нет денег. Я даже могольских монет не видел.

– Ну да, ну да, откуда? Смотри.

Кутлуг развязал широкий кушак, достал из его складок и подкинул на ладони несколько монет.

– Это медный джитан, на него можно купить кувшин воды и лепешку. А это – серебряный динар. Самая дорогая денга – золотой динар. Пять отличных скакунов можно на нее купить.

Алексей понял, что толстяк пришел не просто пообщаться. Продать раба Алексею, получив навар и одновременно приставив к нему соглядатая. Заодно узнать о его планах – вдруг Алексей уже получил должность?

Кутлуг никогда ни с кем не скандалил, но, собирая от рабов информацию, знал все новости в становище в числе первых.

Не успел толстяк уйти, как в юрту, предварительно спросив разрешения, вошел телохранитель нойона. Это был именно тот, который подставил Алексею подножку и которому досталось под дых. Но на этот раз ситуация изменилась, Алексей стал сыном нойона и побратимом Сангира, и вести себя с ним следовало почтительно.

– Тебя призывает досточтимый нойон, поторопись.

Алексей был одет, сыт и, выйдя из юрты, прошел сотню метров до юрты Неврюя. Оба телохранителя, стоявшие у входа, при приближении Алексея выхватили из ножен сабли и отсалютовали ему. Для Алексея это было приятной неожиданностью. Такой ритуал выполнялся, когда в юрту входил сам Неврюй или его сын.

Алексей вошел, поклонился.

– Доброе утро, досточтимый нойон, да пусть продлятся твои годы!

– Ты стал выражаться как истинный могол, Алексей.

У Алексея едва не вырвалось: «С волками жить – по-волчьи выть», – но он вовремя придержал язык. Хотя волков, как хищников, моголы уважали, и некоторые сотни имели его своим тотемом, привязывая к воротникам или наконечникам копий волчьи хвосты.

– Садись.

Алексей уселся на подушку в пяти метрах от нойона. На пару метров ближе дозволялось садиться только близким людям или равным по чину, скажем – другим темникам.

– Не скрою, ты меня вчера приятно удивил. Амбагай давно нарывался на взбучку, в последнее время он слишком гордится собой. Твои удары были быстры, как бросок кобры. Ты доставил мне истинное удовольствие, настоящий воин. Я даже не могу понять, как тебя взяли в плен?

– Так сложились звезды.

– Бывает. Если у боярина Коловрата все воины были такие, не удивляюсь, почему наши воины понесли такие потери. К тому же хан Бату в первый раз на моей памяти отпустил пленных воинов.

Алексей впервые слышал похвалу русскому воинству из уст Неврюя, а нойон продолжил:

– Не использовать твои воинские умения – большое упущение. Взять тебя в свое войско я не могу, в твоих жилах течет кровь не моголов. Хотя по опыту и навыкам ты вполне мог бы стать сотником, а со временем подняться и выше. Поэтому я решил назначить тебя главным телохранителем.

У Алексея от удивления поднялись брови – такой должности для себя он не ожидал. Да и стоять у юрты нойона истуканом не больно-то и хотелось.

– Думаю, ты не понял. Стоять у юрты ты не будешь, для названого сына это низко. Все телохранители – а их два десятка – отныне будут подчиняться тебе. Ты должен их выучить всему, что знаешь сам, чем владеешь. Для тебя – самые широкие полномочия: ты волен их наказывать, выгонять – даже казнить за лень или провинности, неподчинение. Но через полгода они должны сражаться не хуже тебя, я проверю.