Как такового второго выхода из подземелья в этом замке по задумке зодчих не существовало, и вышедших в утиль заключённых просто спускали вниз по отводящей трубе для отходов. Эта-то труба, столь долго разыскиваемая по всем чертежам и записям, и была единственным подступом к погребённому под руинами башни подземелью. Проникнуть в здание ратуши, что, как оказалось на проверку, ранее было точкой сбора и выпаривания гумуса, взломать несколько панелей и найти в бывшем отстойнике необходимую трубу, было проще, чем на протяжении нескольких дней разбирать завалы на глазах у десятков зевак. Куда сложнее оказалось пробраться по трубе к вожделенному лазу, поскольку система отводов строилась мастерами и включала столько ответвлений и поворотов, что остаток ночи пришлось потратить на одни только блуждания по заброшенной, но от этого не менее отвратной канализации. В борьбе с клаустрофобией, усталостью и постоянным натиском неблагоприятного энергетического фона он методично и упорно обшаривал древние трубы, пока не натолкнулся на изъёденную ржавчиной кованую решётку. Поднять её без использования чар тоже оказалось делом не из лёгких. С трудом дотянувшись до ломаного края и перевалившись на грязный пыльный и отвратительно смрадный пол былой пыточной и иногда лаборатории, он мог наконец-то перевести дух. Действительно расслабился позволил себе слегка перекусить, легкомысленно забывая о возможных смертоносных спорах и обрывках заклятий. Но длилось это легкомыслие ровно до того момента, как мужчина с громоздким факелом вышел из небольшой некогда обитой металлом комнатушки и обнаружил новый лабиринт. Древние создатели замков никогда не скупились на тюрьмы и пыточные, благо потенциальных жильцов для этих лабиринтов всегда было в избытке.

Поэтому совершенно неудивительно, что к тому моменту, как в конце коридора с пронзительным женским визгом обрушился пололок, впустив поток пьянящего своей чистотой воздуха, и на него свалился массивный почти не пострадавший от времени крюк, мужчина находился в состоянии между яростью и отчаяньем. Обычно ровной, скупой на эмоции натуре чародея такие выверты были не характерны, но не многие вообще смогли бы сохранить присутствие духа после стольких поисков. Метр за метром, камеру за камерой прощупывал он намётанным глазом в поисках того самого заветного ориентира, что буквально калёным железом был выжжен в его памяти за годы долгих кропотливых исследований. Каждую стену нужно было хорошенько рассмотреть на наличие остаточных чар, проверить уровень содержание инфернальных примесей, простучать и прощупать, сдавленно костеря замковых чародеев, из-за которых пришлось отказаться от любого использования чар. Само сокрытие ауры не слишком ущемляло его чувств, став привычным с детства фоном жизни, но невозможность сотворения заклятий просто выматывала.

Заметив его, источник визга, едва различимый в проёме, спешно и очень предусмотрительно ретировался, буквально втянувшись в дыру в низком потолке. Из дыры просачивался бледный свет, выписывая замысловатые узоры на грязных стенах и покрытом мусором полу. Не успевшая толком осесть пыль роилась в воздухе, готовая жадно вцепиться в любую подходящую жертву и радостно задушить, забившись в любые поры. Пристроив в щели ненавистный факел, мужчина осторожно заглянул в новообразовавшийся проём и, не обнаружив визгливых туристов, облегчённо размял затёкшие руки. По его подсчётам, если только время и захватчики не постарались исковеркать былые проёмы, на первом этаже темниц оставалось проверить каких-то пять-шесть подходящих стен. По сравнению с тремя подземными этажами это было действительно плёвое дело. То, что злосчастная стена могла находиться в наземной части башни, которая благополучно сдалась под напором вандалов, для сохранения смысла жизни было решено не учитывать.

Чародей привычным жестом надрезал ладонь по успевшей слегка затянуться с момента последней проверки линии и, не переживая о почти неизбежном заражении крови, приложил руку с массивным перстнем к грязной осклизлой стене. Сперва камень отреагировал как обычно: холодно и бесстрастно лизнул кожу вязкой плесенью и неприятно обдал холодом. Мужчина уже хотел в который раз протереть надрез смоченным в спирте платком и отправиться к следующей стене покаяния, как поверхность неуверенно дрогнула. Тонкие, поблёкшие под слоем вековой грязи линии-ручейки золотой паутиной разбежались по камню, подсвечивая пятна плесени и густые рощи мха. С лёгкими искрами выпаривалась над ними скопившаяся влага, и радостное потрескивание быстро напитало разрушенную камеру. От охватившей душу радости и предвкушения хотелось кричать, прыгать и с глубоким наслаждением посылать несколько поколений предков по длинному инфернальному списку, но тёмная личность позволил себе лишь вздохнуть с облегчением и заправить обратно под пояс потайную метательную пластинку. Он всё-таки нашёл место гибели Кейтуса, отца Кровавого Князя, пусть это ни казалось невозможным.

Долго и дотошно вымеряв позу для создания необходимого резонанса, что в условиях разрухи и запустения было совсем не просто, мужчина простёр покрытые кровавыми разводами руки и низким специально поставленным голосом начал зачитывать текст древнего заклятья, тщательно следя за интонациями и отзвуками:

– Камни земные и ветер, что рвётся со скал, да несёт своё слово! Чистые воды, всё в свете пронзающие, да жаркое пламя, движенье дающее! Силою света, с небес приходящего, волею тьмы, все родящей и благостной, вам возвещаю, что кровью моею вызвано было рода наследие!

Призванные реликты стихий, хранящиеся в стене, должны были прийти в действие и начать трансформацию. Сочетание основных деятелей, запрещённое с момента уничтожения некромантии, должно было катализировать расплетание запрета, а частицы его крови окончательно сломать печать. Должны были, но ничего не случилось.

Чародей прокашлялся, смочил горло, чтобы удалить из голоса появившиеся от пыли хрипы, и громко повторил заклятье, для верности порезав и вторую руку. Реакция злосчастной стены осталась прежней. Мужчина сменил позу - стена держалась. Ускорил прочтение - не помогло. Повторил весь текст на старомагнарском - золотые линии померкли. Имитировал произношение синхронизируя мысленную трансляцию с тактом сердечного ритма - ситуация не изменилась. Выписал текст прямо на камне сцеженной в порыве альтруизма собственной кровью - свечение исчезло окончательно.

Захотелось бухнуться на колени, зарыдать и побиться головой о стену, проклиная жестокость древних чародеев, но он серьёзно сомневался, что от этого проклятье проникнется сочувствием к страждущему и откроет тайник, удерживавший даже Родогоста.

– Определённо, - с сарказмом и толикой горечи проговорил чародей, - меня и здесь не любят.

Позволив скопившемуся разочарованию секундную поблажку, мужчина подхватил ставший ненужным факел и силой запустил в непробиваемую стену. Огонь, игриво мигнув, скрылся под потолком, высветив мягким сиянием небольшую продолговатую нишу.

– Хм?
– задумчиво протянул чародей и с ловкостью, что в лишённой атлетичности фигуре даже не угадывалась, взобрался по стене.

После длительного осмотра вожделенного тайника, его простукивания, ощупывания и едва не обнюхивания, ещё более потемневшая, раздражённая и агрессивная личность поправила завязки на плаще, надела перчатки и с наигранной обречённостью выдохнула:

– Туристы...

***** ***** ***** ***** *****

– Да, Вестланна Ивдженовна!... Нет, Вестлана Ивдженовна!
– звонко отрапортовала Яританна в не слишком новый, но весьма добротный болтун.
– Так точно!