Курицын-сын. Поговори у меня! Давай его сюда… живо! (Чиновным.) Господа, господа, прошу занять места… Сейчас – самый решительный момент сейчас мы наконец все узнаем… (Подошедшему Байбакову.) Что-о? Попался, голубчик? Ну… звать как?

Байбаков. Васька… Василий… Байбаков.

Курицын-сын (Смотрителю). Записывайте. (Байбакову.) Происхождение? Родители?

Байбаков. Ро… родителей не было. Я вроде – самопроизвольно.

Курицын-сын. Самопроизвольно? Да как же ты смел?

Байбаков хочет сказать что-то.

Поговори у меня! По какому делу сюда приведен? Ну? Байбаков. Ая знаю?

Курицын-сын. По го-су-дар-ствен-ному делу… понял? По делу о снятии головы с высокой особы. Ну, говори, да чистую правду, а то я с тебя голову сниму!

Предводитель. Уррраа…

Курицын-сын. Да опомнитесь вы! Уймите его… (Байбакову.) Ну?

Байбаков. Ну… чего же… Ухватили меня давеча за шиворот, по зубам дали и пхнули вон в энту дверь…

Курицын-сын (Смотрителю). Запишите: «Будучи приглашен»… и так далее… Вообще – средактируйте… (Байбакову.) Ну?

Байбаков. Ну, свалился я – и вижу: он сидить, глаза вытаращил и головой вот этак вот – вроде как бык – мотает. Ну, думаю, пропал Васька: сейчас опять в зубы… Ан нет! Вижу, сует мне бумажку, а <на> ней писано: «Не удивляйся, но попорченное исправь»…

Курицын-сын. Ну? Ну? Ну?

Байбаков. Потом, значит, вот этак вот – сгреб себя за голову, снял ее…

Курицын-сын. Как – снял?

Байбаков. А я знаю? Ну, снял – и тычет ее мне в руки. Я ее туды-сюды… Гляжу: вот тут у ей пружиночка. (Находит соответствующее место на голове у Казначея, тот ежится.)

Курицын-сын (Казначею). Да сидите вы!

Байбаков. Я вот этак вот нажал… потом покрепче…

Казначей. Ой!

Байбаков. Она – трык! – и открылась. И гляжу – там, стало быть, это самое…

Все. Да что? Что?

Байбаков. Сичас…

Не спеша разворачивает салфетку, все смотрят. Из-за острога показываются Крамольники, слушают.

Курицын-сын. Что это? Да говори же… ччерт!

Байбаков. А это, значит, вроде как в трактире…

Курицын-сын. Да как ты смеешь! Что такое, – в трактире?

Байбаков. …в трактире, говорю, по праздникам орган играеть, разную музыку. Ну, и это вроде махонький органчик, а только вместо музыки – слова… Валики вот эти самые – на них слова и есть…

Курицын-сын (берет валики, читает). «Не потерплю»… «Раз-зо-рю»… Как? Только два?

Байбаков. Два, только всего… Ну, в дороге-то, стало быть, голова маленько отсырела, шпенечки вот эти вот выскочили, оно и выходить – с пропусками пп-пп-пп-плю. Ну, и весь фокус тут.

Предводитель. Это… это не может быть! Что же я – какой-то пишущей машинке присягал!

Один из Крамольников, не выдержав, фыркает – Крамольники скрываются.

Курицын-сын. Вы спятили? (На Байбакова.) При нем!

Байбаков взял с валика какую-то бумажку, поплевал на нее, снова пришлепнул на валик.

Ты что это, грубиян, плюешь тут? Как ты смеешь?

Байбаков. Да ежели он отклеился? Это ярлычок фабричный…

Курицын-сын. Дай сюда! (Выхватил, читает.) «Система Помпадур. Придворный поставщик Павел Буре, Петербург». (Байбакову.) Ну, голубчик, ты у меня этот механизм починишь… а то я тебя так починю.

Байбаков. Для че не починить? Механизм – пустяшный!

Курицын-сын. Ну, поговори у меня! (Смотрителю.) Средактировали? Читайте. (Байбакову.) Ты – слушай!

Смотритель(читает). «Показания самопроизвольно родившегося Василия Байбакова. Будучи приглашен к высокой особе, я вошел и увидел их…»