— Уступи покорно, и останешься здесь в качестве хозяина владения до конца дней своих. Твои сыновья и внуки не будут страдать. Единственное, чего они лишатся, — это права оплодотворять самок омало. Окажешь сопротивление — тогда я стану хозяином владения. Твой замок растает и превратится в воду. Ты и все твои сородичи умрете. Итак, выбор за тобой.

«Он очень уверен в себе, — подумал Реатур. — И, видимо, не без оснований. Скармеры — могущественное племя. Однако Фральк пока что не отец клана; он слишком молод, чтобы знать разницу между желаемым и действительным».

— Фактически, ты не оставляешь мне никакого выбора, — мрачно произнес Реатур. — В любом случае, мужская линия моего рода прерывается. И я буду защищать ее так долго, как только смогу.

— Благодарю тебя, отец клана, — тихо обронил Тернат, затем, свирепо пошевелив глазными стеблями, добавил: — Позволь мне теперь обойтись с этим… с этим надменным наглецом так, как он того заслуживает.

Посланник скармеров снова начал синеть.

— Вы будете жестоко наказаны, если причините мне вред, — пробормотал он.

— Судя по тому, что ты сказал, нам все равно несдобровать, — откликнулся Тернат. — Так что вряд ли мы что-то потеряем, если подвергнем наказанию тебя за твои мерзкие слова, за твою…

— Пусть он уходит, старший из старших, — перебил сына Реатур. — На этот раз мы позволим ему уйти невредимым, — он отвел от Фралька глазные стебли, как бы заочно отказывая молодому самцу в праве на существование. — Но если он снова появится когда-либо на нашей стороне ущелья, то пусть пеняет на себя. А теперь проводи его наружу.

— Как скажешь, отец клана, — Тернат не посмел перечить отцу, хотя явно горел желанием разделаться с чужаком тут же, на месте. Он повел Фралька к выходу, а Реатур так и не удостоил скармера взглядом. «Хороший у. меня старший сын, — подумал хозяин владения. — В отличие от многих, он не ждет моей смерти или, как это иногда случается, не пытается приблизить ее. Лучше наследника не пожелать».

Реатур медленно вышел в большой зал. Тут и Тернат вернулся, на ходу втягивая когти на пальцах двух своих рук. Реатур догадался, что сын не очень-то вежливо эскортировал Фралька, но не стал осуждать его за это.

— И что теперь, отец клана? — спросил Тернат.

— Не знаю, — откровенно признался Реатур. — Не пойму, почему он так уверен в победе скармеров над нами. А ты?

— Я тоже. Но он не вел бы себя столь нагло, не обладай скармеры какими-то возможностями для нападения. Война с самцами с той стороны Великого Ущелья… — Глазные стебли Терната вздрогнули от отвращения.

Реатур испытывал те же чувства. Стычки с соседними владениями редко приводили к крайностям. В конце концов, все население на восточной стороне Ущелья Эрвис происходило от первого почкования Омало. Но скармерам на это наплевать, теперь они сами намерены оплодотворять местных самок — Фральк, будь он проклят, даже не скрывал этого.

— Нам нужно выставить дозор на краю Ущелья, — сказал Тернат.

— Хм-м? Да, да, конечно, старший из старших, — погруженный в мрачные раздумья, Реатур едва расслышал слова сына. — Позаботься об этом немедленно. Кроме того, я полагаю, что мы должны послать весточку в остальные владения омало, дабы предупредить их о возможном нападении. Правда, если ничего не произойдет, я стану посмешищем и паникером в глазах соседей. Как ты считаешь?

— Я не смею давать тебе советы, отец клана. Решение должно исходить от тебя.

Реатур мысленно согласился с ним. До тех пор, пока Тернат находится в его власти, он не имеет — да и не может иметь — собственной ответственности. Ее несет только хозяин владения.

— Посылай курьеров к Дордалу и Гребуру, — твердо сказал он. — Лучше подготовиться к беде, которая может и не случиться, чем дать ей захватить себя врасплох. Действуй от моего имени.

— От твоего имени, отец клана, — гордо отозвался Тернат и поспешно вышел.

Реатур последовал было за ним, но передумал и направился по коридору к палатам самок. Как и всегда, они завопили от радости, едва он открыл дверь.

— Реатур! — заголосили они наперебой. — Привет, Реатур! Посмотри, что мы делаем!

— Привет, Ламра, Морна, Пери, Нумар… — Реатур не замолчал, пока не назвал по именам их всех и не приласкал каждую; он давно взял себе за правило запоминать имена своих наложниц. В отличие от многих отцов кланов, он, насколько это было возможно, старался заботиться о самках. Его даже коробило от древней сардонической поговорки «ведешь себя, как старая самка» — ведь самки умирали совсем юными. Ему нравилась их прямота и прелестная детская непосредственность, которую слишком быстро утрачивали молодые самцы.