Дорога пошла под уклон, и в свете фар появился указатель «Бернхем». Я сбавил скорость. Бернхем представлял собой небольшую деревушку, и я не хотел проскочить мимо нужного мне дома.

Как выяснилось, его нельзя было проскочить при всем желании. Я остановился и опустил стекло. Длинный дом с пологой крышей стоял в стороне от дороги на довольно крутом склоне. Он был залит светом. На аллее и вдоль дороги было припарковано множество машин. Наверняка, внутри было шумно, только я не слышал этот шум, я видел людей, которые шумят. Дом был переполнен подростками. Пока мама и мама лижут задницу старшему инспектору, отпрыск устраивает небольшую вечеринку. Звонить в звонок смысла не было. Я сдал задом на травянистую обочину напротив ворот, закурил сигарету и стал наблюдать. Несколько человек вышли из дома, сели в машины и уехали. Один парнишка на четвереньках выполз на лужайку и принялся облевывать бегонии. За время моего ожидания больше ничего не случилось, только окна дома запотели, а музыка стала громче.

Примерно без четверти два новенький «ровер» въехал на аллею и резко затормозил. Двигатель затих.

С минуту или две ничего не происходило. Потом открылась правая передняя дверь, и из машины вылез Клифф Брамби. Выглядел он великолепно: темное двубортное пальто было распахнуто, с шеи свисал белый шелковый шарф с кисточками. Красиво подстриженные седеющие волосы и высокий рост добавляли ему элегантности. Он больше походил сенатора конца прошлого века, вернувшегося из Белого дома, чем на короля игорных автоматов прямиком с Полицейского бала.

Он целую минуту неподвижно стоял, опершись на дверцу машины, и смотрел на дом.

— Проклятье, — сказал он. И не двинулся.

— Эй, Клифф, — послышался женский голос из машины, — не сходи с ума. Потом пожалеешь об этом.

Клифф захлопнул дверцу с той же силой, что и я, когда дрался сегодня с одним из его «шестерок».

— Прибью сучку, — процедил он.

— Клифф… — произнесла женщина в машине. Клифф нарочно медленно пошел по аллее. Остановился он только один раз, чтобы взглянуть на юного кутилу, спавшего в бегониях. Он довольно долго смотрел на него, а потом отвернулся. Дойдя до двери, он не вошел. Он позвонил в звонок, сделал шаг назад и сложил руки на груди. Мелодия оказалась достаточно резкой, чтобы перекрыть шум. За узорчатым стеклом двери появилась фигура в красном. Дверь открылась. Девочка была очень красива. Ее глаза блестели, щечки заливал румянец, и она вся светилась от счастья до той секунды, пока не увидела, кто стоит перед ней.

— Папа, — проговорила она.

— Верно, — сказал Клифф. — Папа-бармалей.

— Но ведь еще только без четверти два, — вслух подумала девочка. — А бал заканчивается в два.

— Тоже верно, — сказал Клифф. — Возможно, это научит тебя никогда не полагаться на факты.

Лицо девочки начало кривиться.

— И вот это ты называешь «позвать несколько друзей на чашку кофе»? — спросил Клифф.

— О-о, — проговорила девочка. Клифф прошел мимо нее в дом.

— Развалились на моей мебели, пьют мою выпивку, блюют на мой…

Остального я не услышал, так как он исчез внутри. Водительская дверь «ровера» открылась, и оттуда вылезла женщина. На ней было белое вечернее платье, очень простое и красивое, и норковая шубка, тоже очень простая и красивая. Проблема заключалась в том, что женщина была толстой, поэтому красота платья и шубки терялась. Она стояла и задумчиво смотрела на дом. Мне трудно было представить, что Клифф проводит с этой женщиной больше времени, чем положено.

Из дома посыпались подростки. Музыка стихла. Взревели двигатели машин. Через окна дома было видно, как Клифф ходит из комнаты в комнату, руководя операцией. Наконец он появился на крыльце с мальчишкой и девчонкой, которых держал за шиворот. У девчонки был взъерошенный вид, а у мальчишки возникли проблемы с молнией на ширинке, никак не хотевшей застегиваться.

Придав парочке ускорение, Клифф направился к бегониям, подобрал с земли спящего кутилу и отнес его за ворота.

— Клифф, осторожнее, — предупредила женщина.

— Заткнись, — бросил он.

Он пошел к дому. Женщина последовала за ним. Клифф поднялся на крыльцо, отошел в сторону, пропуская последних гостей, и заглядывал в лицо каждому, когда они проходили мимо. Наконец поток гостей иссяк.

— Сандра! — заорал он, проходя внутрь. Удивительно, но стеклянная входная дверь осталась целой. Женщина прошла в дом вслед за ним и закрыла дверь, однако голос Клиффа был хорошо слышен на улице.

— Сандра!

Сначала была тишина, а потом Клифф появился на втором этаже. Он встал спиной к окну и устремил взгляд на нечто, что находилось в глубине комнаты. И опять заорал.

Я вылез из машины и захлопнул дверцу.

Я прошел по аллее и на несколько мгновений остановился перед входной дверью. Клифф продолжал читать нотацию наверху. В остальной части дома царила тишина: ни звона собираемых бокалов, ни шуршания опустошаемых пепельниц, ни стука расставляемой мебели.

Я открыл дверь и абсолютно бесшумно закрыл ее за собой.

Я оказался в квадратном холле. Его нельзя было назвать ни большим, ни маленьким. Пол устилал ковер с цветочным узором, причем цветы выглядели слишком крупными для этого помещения. В центре была пологая лестница, которая три раза поворачивала под прямым углом и вела на галерею, тянувшуюся по периметру холла. Перила лестницы и ограждение галереи были коваными. На обоях также присутствовал цветочный мотив, и цветы были не меньше, чем на ковре. На одной стене висела оправленная в белую раму копия «Восточной девушки» с зеленоватым лицом, а на другой — пара пластиковых дуэльных пистолетов. В ближайшем к входной двери углу стоял кованый столик со стеклянной столешницей и красным телефоном. Из холла в другие помещения вели двери с узорчатым стеклом в полный рост. Одна из дверей была открыта. Не сходя с места, я вытянул шею и заглянул в комнату. Я увидел большое белое кресло и часть такого же белого дивана, а за диваном — электрокамин из грубого кирпича в деревенском стиле. Камин только начал разогреваться. Каминная полка была заставлена бокалами и пепельницами. А над ними висела «Флэтфордская мельница».