— Да, — ответил Кейт.

— Так вот, наверняка этот автомат принадлежит Брамби. Не исключено, что и вся галерея. Верно, Торпи?

Торпи не ответил.

— Торпи, а где теперь обретается Клифф?

Без ответа.

— Торпи?

— Найдешь его в «Клубе консерваторов». Он бывает там почти каждую пятницу. Играет в снукер.

— А где он живет?

— У него дом в Бернхеме.

— Адрес?

Без ответа.

— Торпи?

— Дом называется «Черепичная крыша». Он построил его примерно год назад.

— Понятно, — сказал я. — Большое спасибо.

Моя хозяйка подала мне чашку чаю.

— Огромное спасибо, миссис Гарфут. Или вы позволите называть вас Эдна?

— Если вы объясните мне, что здесь, черт побери, происходит. Ведь это как-никак мой дом.

Я налил в чай немного виски и помешал.

— Да, — сказал я. — Вы, Эдна, отлично проявили себя в сложившейся ситуации. Поверьте мне.

— Не пытайтесь умаслить меня. Ближе к делу.

Я отпил чаю и встал.

— Сейчас я ничего не могу объяснить, — сказал я. — Мне нужно ненадолго уйти. Кейт обрисует вам картину.

— Кейт?

— О, — сказал я, надевая куртку, — прошу прощения. Эдна, это Кейт. Кейт, это Эдна.

— А кто сказал, что он останется здесь? — недовольно спросила хозяйка.

— Ну, ведь ему придется, не так ли? Пока я не вернусь. Проследи, чтобы Торпи не выходил из комнаты и никуда не звонил.

— Подонок, — проговорил Торпи.

— Одну минутку… — начала хозяйка.

— Спасибо большое, — перебил ее я. — И тебе, Кейт, спасибо. Ты очень помог мне. Я позабочусь о том, чтобы у тебя все было в порядке. Договорились, старик?

На губах Кейта появилась слабая улыбка. — Договорились, старик, — ответил он. Я закрыл дверь и спустился но лестнице.

Сначала я решил попытать счастья в «Клубе консерваторов».

В этом заведении никаких стоек с администратором не было. Я спокойно прошел внутрь. Два игорных автомата, как вышибалы, стояли в начале плохо освещенного коридора. На них никто не играл. По обе стороны коридора были двери в комнаты, а в конце — двойная дверь, из-за которой слышался стук бильярдных шаров. Я прошел по коридору и открыл двойную дверь.

В зале стояло шесть столов, и все были заняты. Лампы, висевшие на тонкой проволоке, которая уходила куда-то ввысь, в бесконечную темноту очень высокого потолка, выглядели по-идиотски. По периметру вдоль стен шел невысокий подиум со скамейками для тех, кто не играет, но хочет понаблюдать за играющими. Брамби не оказалось ни в одной из этих групп. Кроме бильярдных столов, в зале был освещен один угол, в котором находился крохотный бар. Бармен стоял и наблюдал за игрой на ближайшем столе, облокотившись на стойку и подперев руками подбородок. До тех пор, пока не увидел меня.

Бармен выпрямился и нахмурился. Он уже собирался выйти из-за стойки и сказать мне пару ласковых, однако я его опередил. Я оказался у стойки прежде, чем он успел выговорить: «Только для постоянных членов».

— Простите, что так бесцеремонно вторгаюсь в ваш клуб, но у меня срочное сообщение для мистера Брамби. Вы не могли бы подсказать, где его найти?

— Это против правил, — ответил он. — Мы пускаем сюда посторонних только в сопровождении членов клуба.

— Да, я знаю, — сказал я. — Я еще раз извиняюсь за свое вторжение, но у меня срочное дело.

— И никто не допускается после семи, — гнул свое бармен.

— Да, — повторил я, — знаю. Но, видите ли, мне сказали, что мистер Брамби может быть здесь, а возникшая проблема требует его внимания…

— Это связано с его бизнесом, верно? — у бармена взыграло любопытство.

— Нет, не совсем, — ответил я. — Но дело действительно очень срочное.

— Кто вы? — спросил он.

— Друг мистера Брамби. А теперь…

— Никогда раньше вас не видел.

— Да. Я только что из Лондона.

— Вот как?

Я пошел прочь от стойки.

— И куда это вы направились? — окликнул меня бармен.

— Искать мистера Брамби.

— Здесь его искать нечего, — сказал он. — Сегодня мистер Брамби не приходил.

Я повернулся. — Да?

— Да, — сказал он, — и не придет. Сегодня Полицейский бал, не так ли?

Ночь была очень темной, а дорога — узкой. Дворники трудились изо всех сил. Я посмотрел на часы. Люминесцентные стрелки указывали на десять минут второго. Если бал закончился в час, ему понадобится тридцать пять — сорок минут, чтобы доехать до Бернхема. Я опережу его на двадцать минут. Если бал закончится в полвторого или в два, придется долго ждать. Но меня это не волновало.