– Ладно, ладно, - успокоил ребят Шеф.
– Кож пока всё равно нет - что-то не идёт нынче охота. А что ты скажешь про насос?

– А чего про него говорить - работает. Но тягать ручку туда-сюда очень утомительно.

– Это поправимо. Я хотел сделать рычаг для удобства, но не успел - долго возились с цилиндром и клапанами. Доделаю, и мы ещё три штуки соорудим, чтобы был запасной комплект, на случай поломки.

– Нафига? Ты что? Собрался снова эту канитель разводить?

– И не раз. Тех же камней наложим, но помельче размолотых. Или крупных кусков. И побольше. Вдруг мы весь металл, что выплавился, тупо пережгли?

– Хм!
– Саня почесал в затылке.
– Может и так. А окалину выдули - мы ведь знатно поддавали воздуху. Вдруг перестарались со скоростью дутья? Не уверен, конечно, но припоминаю, будто плавка у древних металлургов вроде как несколько дней шла. То есть мы переторопились, выходит?

– Так это и нужно проверить. Кстати, как печка? Ты её осматривал?

– Погодите, - вмешалась Любаша.
– Сначала золу на щёлок выгребем, а уж потом ковыряйтесь. Гуля, Наташа! Займитесь сразу после завтрака.

– За рыжими камнями когда пойдём?
– забеспокоилась Ленка.

– Дим, тебе сколько времени нужно, чтобы ещё одни сани наладить?

Дней пять? Или шесть. Я же не готовился, так что, считай, с нуля.

– Вот, как будут готовы сани, так мы и отправимся. Толян с нами, и ещё нужен желающий, кто на ногу шустрее. Люб! На четверых собирай дней на десять. Через неделю двинемся.

– Как раз после Нового Года.

– Я пойду, - вызвалась Лида.
– И запасные мокасины успею соорудить на всю команду.

***

В следующем "подходе" к домнице участвовали только Веник с Саней - остальных Шеф отправил работать. Ещё позвали Галку, чтобы оценила повреждения глиняного связующего. У неё глаз хорошо намётан на всякие растрескивания.

– Вот, глядите, показала она углубления между камнями, направленные внутрь.
– От быстрого нагрева глину вспучило. Это от того, что остатки воды превратились в пар. Так что комочки вполне могут оказаться этой самой глиной, спёкшейся вперемешку с той же золой.

– Так я, вроде, хорошо просушил, - пожал плечами Саня.

– Простой просушки недостаточно. Нам объясняли, что вода в глине может быть и не водой. То есть, она вода, и в то же время часть какого-то соединения. И от высокой температуры соединение отпускает воду, которая превращается в пар. Чтобы он успевал выходить, керамику всегда нагревают плавно.

– Как сложно!
– поразился Веник.
– Рано мы сюда попали - это, наверно, изучают на химии, а она только с восьмого класса.

– И еще потёки на стенах. Твёрдые. Ты сюда полевого шпата не добавлял?

– Нет. В стенках камни проверенные - я горн из таких же сложил. Но там без раствора - на сухую. А шпата сюда специально клал кусочек, чтобы оценить температуру. Так нету больше этого камушка. Утёк он - то есть жар был сильный.

– Думается мне, - заметил Веник, - нужно будет эту печь, перед следующей плавкой, нарочно обжечь по тем режимам, которые ты применяешь для керамики. Как полагаешь, Галь?

– Нужно попробовать. И, слушай, Сань! Возьми для обмазки глину из растертых черепков - она уже обожженная. Может, в ней нет той внутренней воды?

– Может, и нет. Но ведь, когда мы этот порошок намочим, то она снова там появится, - развёл руками Саня.

– Галь, проверь отдельно. До того, как мы будем чинить печь.

– Проверю.

– Теперь - где те корки, что были в золе?

– Я их в кузню унес. Было написано, что надо ковать - значит - буду ковать, - доложил Саня.

– Ой, мальчики!
– подбежала Гуленька.
– Щёлок из вашей золы получился какой-то не такой. Рыжий и почти не мылится.

Все тут же подхватились и помчались к кухне, изучать щёлок.

***

В самый короткий день года провести астрономические наблюдения не удалось - было облачно. А через три дня повалил снег, закружила метель и сильно похолодало. Все работы вне лагеря были отменены - дров припасли с хорошим запасом, да ещё и угля, которого нажгли очень много, привезли целую большую кучу. Топливный голод клану не грозил. Кладовые тоже пока не опустели, а к ужину тридцать первого декабря Любаша вообще побаловала ребят настоящим деликатесом - вскрыла горшок с квашеными съедобными листьями травы, что показала Пуночка. Их отведывали, и не раз, даже в сентябре, поэтому вкус оказался не новым. Но в декабре это блюдо воспринималось как с царского стола.