– Что, кто-то родил? Мальчишку?
– улыбнулся Лёха.

– Так видишь ведь, местные к нам прибились. Одна и родила, да чуть при этом не кончилась. Только девка у неё. В честь спасителя назвали Ником, потому что Ве Ник на их манер. Первое имя брать не осмелились - не положено, нарекли вторым. А наши сразу в Кольку перекрестили. Вот и растёт в клане девочка Коля. А ты-то сам откуда?

– Из степи пришёл. От группы ваших корешей мы с Серым отбились, как только встретили других. Там совместная охота, загонщики, всё такое. Короче, познакомились да и решили с ними остаться - ихний вождь, вроде, не такой придиручий, как Аон. Да только это лишь первое время было, а потом он лицо своё проявил и гонял нас не хуже, чем своих. Серый-то терпилой оказался, а я не смолчал. Короче, наладили они меня. Это ещё летом было. Вот и решил я к вам податься. Свои, как-никак.

– Это как? Тебя что? Не заставь, не попроси, а только покорми, да спать уложи?!
– упёрла руки в боки Люба.

– Ой, не кипятись! Это ж когда было! Но теперь я всё осознал и согласен на любые условия.

– Условия тебе! Какие условия? Делаешь, что велят, ешь, сколько дадут, думаешь, что прикажут, - ответил подошедший Веник.
– Здорово Лёха! Что за девчонка с тобой. Откуда?

– От своих отстала, говорит, что на переходе. И не знает куда идти. Я тогда уже к вам лыжи навострил, а в пути вдвоём веселее. Позвал, она и согласилась.

– И долго вы шли?

– С лета ещё. Листва была зелёная, а не то, что сейчас, когда пожелтела и почти осыпалась.

– Где-то месяца два, - оценил Шеф.
– Ладно, слушайтесь Любу. Побегу я - дела.

– Деловой?
– язвительно спросил Лёха в спину убегающему Венику.

– Ты поаккуратней, - предупредила Любаша.
– Если бабы из местных приметят, что ты нашего Венечку хоть чуточку пытаешься обидеть - порвут.

– Э-э-э... Порвут? За этого глиста?

– Оглянись, дурак. Дом стоит, сараи, кузня, мастерские. Под твоею, что ли рукою за полтора года столько сделано?
– Люба раздраженно заработала ножом, кроша корешки для рагу.

– Ух, ты! Кованый!
– изумился Лёха. Это в чьей же сумке такой лежал? Если бы я знал, что такая знатная вещь у нас при себе имеется!

– Ты всё ещё спишь!
– пробурчала Люба.
– Открой глаза. Стол видишь из строганых досок? Так, выходит, ты и рубанок пропустил, когда объединял имущество? Да вон же топор в колоде торчит! Топор-то ты и не увидел.

– Фига се! Откуда?

– А звона молотков совсем не слышишь? Куют. И руду добывают, и железо выплавляют, и посуду обжигают. А тебя всё нет и нет. Короче! Вон, ведут уже твою спутницу мытую и стриженую. Ступай - чай разберёшься там, что к чему. Сейчас я кого-нибудь из мужиков подошлю, он тебя оболванит.

Проводив взглядом одноклассника, Любаша осмотрелась: - Хыг! Кончай баклуши бить! Забирай у Гульки Ларкины ножницы, ступай в мыльню и делай новенькому полную Кобецкую. Если рыпнется - сразу по сопатке.

Хыг отложил топор, которым колол липовый чурбачок на заготовки для ложек - баклуши, сделал жест подчинения и двинулся навстречу Гуленьке забирать ножницы.

***

Расспрашивать новенькую девчонку об её жизни и похождениях Веник не стал. То есть, ему была реально интересна история её приключений, явно не характерная для этого времени. Но, лучше, чтобы это сделала Ленка. А потом пересказала. Потому что он по своему мальчишескому невежеству мог допустить бестактный вопрос и всё испортить - что-то подсказывало ему проявить больше такта. Или напряжённая поза девушки, или во взгляде какая-то дичинка?

Поэтому за ужином просто сказал ей "Привет" и сделал приглашающий жест. Заодно и остальным представил - Мэг.

– Вень, я нифига не поняла!
– зашептала Ленка ему на ухо, когда устраивалась рядом на ночлег.
– Давай завтра ты сам её расспросишь. Или Галка - она лучше их речь понимает. А то много незнакомых слов. Без падежей, без склонений я и не знаю, что подумать.

Пришлось с утра вместо себя послать на кузню Лёху - долбать молотом по лепёшке не так уж сложно - и приступить к непростому делу дознания. Предупреждённый подругой, Веник сразу начал строить вопросы так, чтобы ответы на них получались простыми и короткими.

– Ты знаешь твою мать?

Жест согласия

– Где она?

– Умерла.

– Когда?

– Зимой, - одно движение рукой за спину, как бы показывающий в прошлое. То есть - минувшей зимой, ближайшей.

– Ты знаешь своего отца?

Жест непонимания. Получается - поди, разбери: То ли это совсем незнакомый девушке термин (что вполне вероятно - времена-то дикие), то ли они просто не встречались (бросил, погиб)

– Где твоя группа? (клан, племя, семья, род - для всех этих понятий Венику известен только один термин)

– Не знаю.

Маловато информации. С другой стороны, если подумать, до границы степной зоны отсюда от пятисот, до семисот километров. Делим на шестьдесят дней пути - получается около десяти за сутки. Может, и ошибся в пару раз, но даже двадцать километров - четыре часа ходьбы со средней условной скоростью пешехода - совсем черепаший шаг. У девчонки что, проблемы с подвижностью? Как у Пуночки?

– Посиди, - бросил собеседнице и рванул в кузню, допрашивать Лёху.

Точно. Эта самая Мэг в дороге часто просит передышки. В среднем продвигались они очень медленно, особенно, по сравнению с поступью той же группы Аона, которая покрывала за сутки по полсотни вёрст. Вывод простой - жить будет, бегать - нет. И понятно, почему отстала от своих вскоре после смерти матери. Её не стали дожидаться.