По мере того как мы продвигались на север, ночи становились все короче и светлее, а после пересечения нами 26 июля полярного круга солнце перестало уходить за горизонт и светило нам, не переставая. Я пересекал полярный круг около 20 раз, и с юга на север, и с севера на юг, так что в этом событии для меня не было ничего необычного; но на арктических «новичков» нашей экспедиции, д-ра Гудселла, Макмиллана и Борупа, это произвело сильное впечатление. Их ощущения были сродни ощущениям большинства людей, впервые пересекающих экватор – только что они приобщились к тайнам Вселенной.

«Рузвельт», продвигаясь все время на север, приближался к одному из самых интересных мест Арктики. Я имею в виду крошечный оазис, сохранившийся среди первозданных льдов и снегов на западном побережье северной части Гренландии и расположенный на полпути между бассейном Кейна на севере и заливом Мелвилл на юге, где наиболее поражает контраст между изобилием представителей видов растительного и животного царства и видом окружающего пейзажа. За последние сто лет в этих краях зимовали с полдесятка экспедиций. Кроме того, эта земля населена представителями небольшого племени эскимосов.

Между этим маленьким убежищем и Нью-Йорка три тысячи миль морского пути или две тысячи миль птичьего полета. Оно расположено приблизительно в шестистах милях к северу от полярного круга и примерно на полпути от этой великой широтной отметки до собственно Северного полюса. Здесь великая полярная ночь длится в среднем 110 суток, и в течение всего этого времени ни один луч света не согреет теплом, разве только укажет дорогу свет далеких звезд и луны, зато летом солнце постоянно стоит над горизонтом все те же 110 суток. Эта маленькая страна с достаточным количеством подножного корма – излюбленное место обитания северных оленей. Мы же лишь пОходя любуемся этим уникальным уголком природы, ибо наша задача здесь – доукомплектовать штат экспедиции коренными обитателями этого края вечной мерзлоты, чтобы они помогли нам в борьбе с суровой природой севера.

Однако, прежде чем добраться до этого уникального оазиса, находящегося всего в нескольких сотнях миль от полярного круга, мы посетили весьма знаменательное место в нашем путешествии на север, которое было мрачным напоминанием о тех испытаниях, что могли нас ожидать. Могила любого цивилизованного человека, окончившего свои дни в этом диком северном краю, исполнена особого значения для тех, кто приходит после. И все время, пока мы продолжали путь, безмолвные останки погребенных героев не давали нам забыть о печальных финалах историй их подвигов.

У южной границы залива Мелвилл, на острове Дак, есть маленькое кладбище шотландских китобоев, которые первыми пришли сюда, но погибли, так и не дождавшись, когда вскроется лед. Захоронения относятся к началу XIX века. Начиная с этого момента, большой северный путь отмечен могилами тех, кто пал в неравной схватке с холодом и голодом. Суровые громады скал могут рассказать каждому, кто способен задуматься, какой ценой даются исследования севера. Люди, которые остались там лежать навеки, были не менее бесстрашны и не менее умны, чем участники моей экспедиции; им просто меньше повезло.

Давайте пройдем этой дорогой и на мгновение задержимся у этих грубых монументов.

В заливе Норт-Стар есть одна или две могилы членов экспедиции с английского судна «Норт Стар», которых в 1850 году застигла здесь зима. На островах Кэри – безымянная могила одного из участников злосчастной экспедиции Кальстениуса. Еще дальше на север, в Эта – могила Зоннтага, астронома из экспедиции Хейса; чуть выше нее – могила Ольсена из экспедиции Кейна. На противоположной стороне – места захоронения 16-и членов злополучной экспедиции Грили, без надгробных надписей. Еще дальше на север, в восточной части Гренландии, находится могила Холла, американца, начальника экспедиции с «Поляриса». На западе, на Земле Гранта, разбросано несколько могил моряков английской арктической экспедиции 1876 года. А прямо на побережье центральной части Северного Ледовитого океана, возле мыса Шеридан, находится могила датчанина Петерсена, переводчика английской арктической экспедиции 1876 г. Эти могилы – безмолвные напоминания о затраченных на завоевание сурового севера человеческих силах – дают лишь слабое представление о том, сколько мужественных, но менее удачливых людей, отдали последнее, что у них было – свою земную жизнь – борьбе за этот достойный приз.

Оказавшись впервые у могил китобоев на острове Дак, сидя там под ярким арктическим солнцем и глядя на надгробия, я вдруг ясно осознал жестокую реальность произошедших событий и их глубокий смысл. Впервые увидел могилу Зоннтага в Эта, я бережно обложил ее камнями, отдавая дань мужественному человеку. А на мысе Сабин, где погибла экспедиция Грили, я был первым человеком, вошедшим в развалины каменной хижины через много лет после того, как оттуда вынесли семерых оставшихся в живых участников экспедиции, да, я был первым и я вошел в эти руины во время слепящей снежной бури в конце августа, и то, что я там увидел, напомнило мне об этих несчастных.

И вот теперь, в 1908 году, когда мы, направляясь к Северному полюсу, огибали остров Дак и шли к мысу Йорк у меня и в мыслях не было, что всеобщему любимцу экспедиции, моему секретарю, профессору Россу А. Марвину, с которым мы ели за одним столом, суждено было добавить свое имя к долгому списку жертв Арктики и что его могила в бездонных черных водах станет самой северной могилой на этой земле.

В первый день августа мы подошли к мысу Йорк. Это южная точка арктического побережья, крутой, сильно выступающий в море мыс, которое населяют эскимосы – самый северный народ мира. Я не раз смотрел на снежную шапку его вершины, возвышающуюся вдали на горизонте в заливе Мелвилл, когда мои суда устремлялись на север. У подножия возвышения расположено самое южное поселение эскимосов, и именно ему суждено было стать местом моим постоянных встречи с обитателями этого племени.