Проведя два с половиной часа в Нетиулюме и поужинав, мы снова спустились на лед пролива и поехали на восток, в Иттиблу, с двумя собаками Мерктосара, которые огрызались и пытались, словно не прирученные волки, укусить других собак; белый Лев пользовался всякой возможностью напасть на них и поддержать таким образом свою верховную власть царя своры.

Проехав мимо нескольких ледников и поразительного снежного выступа, находящегося к востоку от Нетиулюме, в 2 часа ночи мы прибыли в Иттиблу – расположенное на мысе поселение на южном берегу у устья бухты Ольрика. На некоторых картах, как, например, на полярной карте Гидрографического департамента США, Иттиблу составляет единое целое с Нетиулюме, или Нетликом – эскимосской деревней в бухте Бардена. Некогда Иттиблу было полноценным отдельным поселением: на мысе стояли шесть каменных хижин и обширное кладбище. Во время же нашего посещения только одна из этих хижин была занята Паникпой, его женой Ирколинией и их единственным сыном. У них временно жили: Комонапик, отец Паникпы, со своей третьей женой Нуяли и молодой сын Таваны, эскимоса, живущего в верхней части залива. Проведя в дороге 16 часов и не отдохнув прошлую ночь, мы были, как легко можно себе представить, очень утомлены. Но даже при этих обстоятельствах предлагаемое гостеприимство хижины Паникпы не привлекало нам, и я с помощью Кайо и старого Комонапика сделал небольшой иглу в глубоком снегу над ледяным подножием; мы положили в него свои спальные мешки и уснули.

Хорошо отдохнув в этом иглу, мы встали и поднялись после завтрака на высокое место, откуда открылся прекрасный вид на бухту Ольрика. Я установил теодолит и измерил все углы и отношения, после чего провел разведку окрестностей ледника Иттиблу, спускающегося через узкое с отвесными стенами ущелье в горах; расширенный веерообразный конец его сдерживается мореной. Разведка моя была непродолжительной, из-за в высшей степени тяжелых условий прогулки. Бешеный фён в середине февраля, сопровождавшийся дождем и крупой, пройдя через южные утесы Китового пролива, обрушился с безудержной яростью на берег Иттиблу, снес весь снег с земли и покрыл скалы толстым слоем льда, который прилегал так плотно, что, казалось, почти слился с ними. Эти обстоятельства вкупе с исключительно суровой природой местности делали прогулку очень опасной.

В 8 часов вечера мы снова отправились в путь, прибавив к своей упряжке четырех новых собак, купленных у Паникпы. Одна из них находилась в поздней стадии болезни. Не проехав и 100 ярдов, мы вынуждены были отпрячь ее и покинуть. Моя упряжка состояла из двенадцати собак. Стоило проделать длинное путешествие, чтобы полюбоваться этими двенадцатью великолепными красавцами, с поднятыми головами и хвостами, бегущими длинным волчьим галопом по твердой поверхности пролива, – настоящая волчья стая, преследующая оленя.

Мы быстро переехали через устье бухты Ольрика к отвесным утесам на противоположной стороне; по пути я часто бросал пытливые взгляды на неизведанные расщелины этого полярного фьорда. Никакая норвежская сага не привлекала меня в детстве больше, чем эти великолепные гренландские фьорды, извивающиеся среди черных утесов, со всех сторон получающие белую дань от ледников и оканчивающиеся, наконец, у сапфирной стены мощного потока внутреннего ледяного покрова, потока, который видели только глаза северного оленя и полярного сокола. Я не мог проехать мимо устьев этих фьордов без невольного желания проникнуть в самые потаенные места. Но у меня не было на это времени, и я вынужден был сдерживать себя.

Проехав устье бухты Ольрика, мы продвигались по хорошему пути вдоль берега почти до трех часов утра, когда, обогнув лицевую сторону единственного ледника на южной стороне залива Инглфилда, между бухтой Ольрика и Академической, мы подъехали к временному снежному иглу, занятому Таваной, его товарищем Кудла и их семействами. Эти эскимосы оставили свой общий иглу в верхней части залива и шли к Красной скале, а так как в это время тюлени переносят детенышей в свои снежные норы вблизи айсбергов, то они шли довольно-таки медленно, питаясь по дороге старыми и молодыми тюленями, захваченными в их убежищах.

Остановившись здесь ненадолго и сказав эскимосам, что я хотел бы приобрести весь имеющийся у них материал для одежды, мы отправились в верхнюю часть залива. Двое мужчин сопровождали нас, они бежали попеременно то сзади, то сбоку саней. На всем протяжении, от Иттиблу до этого места, на северной стороне залива была видна широкая бухта, простирающаяся к северу до ледяного покрова, где она оканчивалась двумя или тремя большими ледниками, разделенными черными нунатаками.

Это, очевидно, была бухта, встретившаяся Аструпу когда он в августе разведывал ледяной покров; и ее же он и Джибсон видели во время сентябрьской и октябрьской поездок по ледяному покрову; она простиралась от вершины долины Тукту к югу до Китового пролива. Панорама залива Инглфилда начала открываться передо мной по пути от временного иглу Таваны к вершине залива, и я убедился в справедливости своей догадки, а именно, что имеющиеся у нас карты залива Инглфилда и верхней части Китового пролива были составлены исключительно со слов туземцев, и ни один исследователь не видел этой области дальше того, что можно увидеть с восточной оконечности острова Герберта.

Около шести часов утра мы достигли Академической бухты и переехали на противоположную ее сторону, где, как нам сказали, находился иглу Таваны. На небольшом расстоянии от берега мы встретили небольшой гнейсовый остров. Мы ехали уже около двенадцати часов, и я решил остановиться здесь и отдохнуть. Мы расстелили спальные мешки у подножия вертикальной скалы, обращенной к солнцу. Проснувшись через несколько часов освеженными и отдохнувшими, после завтрака мы взобрались на вершину острова, где я поставил свой теодолит и произвел все необходимые измерения, а также снял виды местности на пленку. От этого острова, названного мною Птармиганом [37] , поскольку здесь мы обнаружили множество следов тундряной куропатки, мы отправились через устье бухты к иглу Таваны. Прибыв сюда, мы разгрузили сани и отправились вместе с Кудлой по заливу прямо на восток, к большому леднику, сверкающая лицевая сторона которого была ясно видна уже от иглу. Мы покинули хижину Таваны после полуночи.

Снег здесь был намного глубже и мягче, и дорога из-за этого стала труднее. За две или три мили от ледника мы прошли мимо небольшого острова, до того похожего с северо-запада на Маттерхорн, что я тотчас назвал его Малым Маттерхорном. Моей целью был один из скалистых островов, наполовину скрытый лицевой стороной ледника, который скоро, вероятно, станет нунатаком. Достигнув берега этого острова и послав Кудла присматривать за санями и собаками, миссис Пири и я надели снегоступы и взобрались по скалам и глубоким сугробам на его вершину. С этого места мы могли видеть большой ледник во всю его ширину, от южного берега залива, сравнительно недалеко от нас, до отдаленных Смитсоновых гор на севере.