Мне жаль, что придется заставлять людей волноваться до завтра, но я не хочу оказаться в ситуации, где нужно будет выпустить Чарли из виду. Черт, я даже не позволяю ей закрыть дверь, когда она захотела принять душ. Теплый душ, как она уточнила.

Когда мы добираемся до отеля, я рассказываю ей все, что знаю. Закончив свой рассказ, понимаю - не так уж и много я знаю.

В свою очередь, она рассказала, что произошло с ней со вчерашнего утра. Я чувствую облегчение от того, что не произошло ничего слишком серьезного, но меня смущает, что они держали ее в подвале.

Почему Креветка и ее мать стали держать Чарли против ее воли? Вчера эта женщина явно пыталась ввести меня в заблуждение, когда заявила:

«Ответы на твои вопросы находятся у того, кто к тебе очень близок».

Соглашусь. Человек с ответами очень близко ко мне. Всего в шаге от меня.

Чувствую, что эта информация была одной из лучших подсказок, которую мы получили за последние недели, но я в растерянности. Почему они держали ее в плену? Это первое, что я хочу выяснить завтра. Поэтому пытаюсь сделать наши записи максимально подробными и точными. Хочу иметь фору побольше завтра.

Я уже сделал записку для Чарли с указанием пойти в полицейский участок и попросить вернуть ее вещи. Теперь, когда она нашлась, они не могут держать их, а мы отчаянно нуждаемся в этих письмах и дневниках. Ключ ко всему может быть спрятан где-то там, и пока они все еще не у нас мы можем окончательно застрять.

Дверь в ванную открывается шире, и я слышу, как она идет в сторону кровати. Я сижу за письменным столом, по-прежнему делая записки. Перевожу взгляд на нее и смотрю, как она садится на матрас и наблюдает за мной, свесив ноги с края кровати.

Я ожидал, что после пережитого, она будет более потрясенной, но она, на удивление, ведет себя жестко. Внимательно слушает, пока я рассказываю все, что знаю, и ни разу не усомнилась во мне. Она даже сама выдвигает несколько теорий.

– Зная меня, я, наверное, попробую сбежать завтра, если проснусь в гостиничном номере с парнем, которого никогда не встречала, - предполагает она. – Мне кажется, я должна написать себе записку и прикрепить к дверной ручке, чтобы заставить себя подождать как минимум до полудня, прежде чем убежать отсюда.

Видите? Жесткая и умная.

Даю ей листок бумаги и ручку. Она сама себе пишет записку и вешает на дверь номера.

– Мы должны постараться выспаться, - рассуждаю я.
– Если это произойдет снова, мы должны быть хорошо отдохнувшими.

Она кивает в знак согласия и забирается на кровать. Я даже не потрудился попросить две кровати. Не знаю, почему. Не то чтобы у меня были какие-то планы на ночь. Думаю, я просто слишком сильно пытаюсь защитить ее. От одной мысли, что она не рядом со мной, мне становится очень неуютно, даже если бы она была в другой кровати всего в метре от меня.

Ставлю будильник на десять тридцать утра. Это даст нам время проснуться и подготовиться, и, надеюсь, даст нам добрых шесть часов сна. Выключаю свет и залезаю на кровать рядом с ней.

Она на своей стороне, я на своей. Мне приходится приложить немало усилий, чтобы не придвинуться и не прижаться к ней, или хотя бы обнять. Не хочу ее волновать, но сделать это кажется для меня таким естественным.

Взбиваю свою подушку и переворачиваю холодной стороной вверх. Ложусь лицом к стене, а спиной к ней, не хочу, чтобы она чувствовала себя неудобно из-за того, что ей приходится спать вместе со мной.

– Сайлас?
– шепчет она.

Мне нравится ее голос. Он успокаивающий и в то же время волнующий.

– Да?

Чувствую, как она поворачивается ко мне, но я все еще лежу к ней спиной.

– Не знаю почему, но думаю, мы оба будем спать лучше, если ты обнимешь меня. Не прикасаться к тебе кажется более странным, чем прикасаться.

Хотя в комнате темно, я все равно пытаюсь сдержать улыбку. Сразу поворачиваюсь, и она прижимается к моей груди. Приобняв ее одной рукой, притягиваю еще ближе, ее ноги тут же обхватывают мои, и я с удовлетворением понимаю, как ее тело идеально соответствует моему.

Вот оно.

Вот - та самая причина, по которой я чувствовал непреодолимую жажду найти ее. Потому что до этого самого момента я не знал, что Чарли была не единственной пропавшей. Когда она исчезла, часть меня, должно быть, исчезла вместе с ней. Потому что это первый раз, с той минуты, как я проснулся вчера, когда я чувствую себя Сайласом Нэшем.

Она находит в темноте мою руку и скользит своими пальцами между моими.

– Ты боишься, Сайлас?

Я вздыхаю. Ненавижу, что она засыпает с такими мыслями.