Его мысли вернулись к словам оракула. Она сказала, что его отец, Спартак, взывает к нему, что Марк – разрушитель и что смерть идет к Риму. Неужели именно такая судьба ему предназначена? И именно к этому его подталкивал Брикс? Марк давно уже не вспоминал о бывшем гладиаторе, когда-то сражавшемся на стороне его отца. Но теперь он задумался о том, как яростно Брикс убеждал его встать во главе нового восстания рабов. На этот раз, обещал Брикс, они добьются победы там, где Спартак потерпел поражение. Как только весть о том, что восстанием руководит сын Спартака, распространится по землям, множество рабов поспешат встать под его знамя, и возникнет такая сила, какой Рим никогда не видывал. На этот раз римские легионы будут сокрушены и раздавлены просто количеством восставших, и проклятие рабства исчезнет во всем том мире, который слишком долго страдал в тени орла – эмблемы Рима.

Но Марк прекрасно видел, что обещания Брикса – всего лишь мечты. У Брикса было слишком мало людей для начала восстания, а Рим ответил бы стремительно и жестоко на любую новую попытку рабов свергнуть его наместников. Нет, время для бунта было совсем неподходящим. Марку пришлось отказаться от объединения с Бриксом, и старого гладиатора это привело в ярость.

Однако теперь мальчику была предложена другая картина будущего, изображающая гибель Рима. Может быть, Марку давался второй шанс продолжить дело его отца?.. Но такая перспектива выглядела слишком пугающей, и Марк совсем не был убежден в том, что должен воплощать в жизнь страшные возможности, о которых вещал оракул. Ему необходимо было с кем-то обсудить эту дилемму; держать все в себе было просто невыносимо. Только его мать могла бы понять все и дать ему успокоение и совет, которого он искал… а это было еще одной причиной для того, чтобы поспешить спасти ее.

С тихим стоном отчаяния Марк крепко закрыл глаза, пытаясь выгнать из головы все мысли и наконец-то заснуть, чего он так желал…

Они пошли дальше по дороге к Афинам. После ночевки в дешевой гостинице в Коронее Марк утром снова начал тренировать Лупа, не обращая внимания на жалобы писаря на боль в мышцах. Но что-то между ними изменилось. Беспечные разговоры стали реже, мальчики шагали вперед, погруженные каждый в свои мысли.

Луп, как и обещал, больше не заговаривал о пророчестве оракула, но тем не менее постоянно бросал на Марка испытующие взгляды, а Марк, хотя и замечал их, делал вид, что не обращает внимания. Фест обычно шел впереди и редко оглядывался на своих спутников. Только когда они останавливались, чтобы отдохнуть или наполнить свои фляги водой из горных источников, Фест обменивался с мальчиками словом-другим. Но теперь каждый раз, когда телохранитель смотрел на него, Марк видел в его глазах подозрение. Мальчику до сих пор было стыдно за свою ложь, и еще он боялся, что ему, возможно, придется когда-нибудь остерегаться Феста или даже защищаться от него.

К вечеру друзья добрались до маленького городка под названием Левктры. Здесь как раз проходил какой-то религиозный праздник, и все дешевые гостиницы были набиты битком. Единственный свободный номер, который им удалось найти, оказался в довольно дорогой гостинице на городской площади, и Фест заскрипел зубами от разочарования, узнав об этом.

– Ну, тут ничего не поделаешь. Придется нам еще раз переночевать на открытом воздухе.

Луп посмотрел на небо. Над горами весь день клубились облака, угрожавшие дождем.

– А я-то надеялся, что у нас будет хоть какая-то крыша.

– Ничего не выйдет, – сердито ответил Фест. – Так что давайте лучше поспешим и поищем что-нибудь поближе к городу.

Тут вмешался Марк:

– А еще мы можем поставить на самих себя побольше денег и выиграть достаточно, чтобы покрыть расходы. Что скажешь?

Фест уже хотел отказаться, но тут со стороны окружающих гор послышался отдаленный раскат грома. Фест окинул взглядом площадь: хотя многие торговцы уже начали укладывать свои товары и закрывать ларьки, вокруг все же толпилось еще немало народа. Он взвесил возможности и кивнул:

– Хорошо. Все так же, как всегда. Пошли.

Они направились к статуе Гермеса, возвышающейся над площадью, и сняли плащи, а потом достали из мешков учебное оружие. Луп остался стоять возле их вещей, держа в руках толстую палку.

Марк отступил немного назад, а Фест вскинул вверх руки и начал свою игру.

– Друзья, послушайте меня! Добрые жители Левктр, для меня честь побывать в вашем городе. Не сомневаюсь, что здесь найдется множество мужчин, которые ведут свой род от великих воинов, служивших благородным Левктрам в войнах против Рима…

Пока Фест продолжал, Марк оглядывал толпу. Он заметил обычную для таких мест банду молодежи, а также компанию мужчин разбойничьего вида, сидевших за столиком перед винной лавкой. Он решил, что найти противников среди этих людей не составит труда. Мужчины у винной лавки повернулись к Фесту, прислушиваясь.

Когда Фест бросил вызов, главарь этих людей, сидевший во главе стола, что-то сказал своим дружкам, и те расхохотались. Мужчина был могучего сложения, с темными волосами, и он носил кожаные напульсники. Легко вскочив на ноги, мужчина жестом велел своей банде следовать за ним и подошел к небольшой толпе, собравшейся вокруг Феста. Четверо местных юнцов уже вызвались драться и выступили вперед, чтобы взять деревянное оружие. Мужчина и его угрюмые приятели протолкались сквозь толпу.

– Эй, оставьте это! – приказал мужчина юнцам.

Один из них, высокий, хорошо сложенный подросток, сердито обернулся, сжимая кулаки. Но как только он увидел говорившего, то сразу струсил, и Марк увидел, как нервно подпрыгнул его кадык, когда мальчишка забормотал:

– Ой, прости, Прокруст… Я н-не знал, что это т-ты…

– Ну а теперь знаешь, так что убирайся отсюда со своими сопляками.

– Да-да. Конечно. – Парень повернулся к своей компании. – Эй, ребята, идем…

Они торопливо побросали учебные мечи и отступили в толпу. Телохранитель Цезаря одарил Прокруста широкой улыбкой: