Шрифт:
Слуги бога смерти отступили. Покушение не удалось.
Черное безумие охватило её…
Статуи, залитые лучами теплого солнца, больше не представляли опасности и приопустив меч, Найта обернулась к предательнице… Её зрачки расширились, а бесстрастие с лица как рукой сняло. Она разлепила губы, чтобы о чем-то сказать, но громовой раскат раздался раньше, и в её груди образовалась дыра, сквозь которую на просвет можно было видеть снежную хвою, медленно заносимую алой пылью. Кровавая взвесь продержалась за спиной Найты до тех пор, пока та не упала на колени, а затем опрокинулась на землю боком. Но Лара должна была убедиться, что эта дрянь исчезнет навсегда.
— Умри! — воскликнула она, сделав шаг и нацелив пистолет на неподвижную голову.
Палец медленно двигал спусковой крючок, еще мгновение и…
Неясно, с какой стороны налетел внезапный порыв ветра, едва не сбивший её с ног. Пистолет дернулся, она ощутила короткую боль в руке. И лишь после этого, открыв глаза, обнаружила присутствие рядом с собой Сияющего. Он всё видел!!!
— Что ты наделала Лара? — спросил он, угрюмо сжимая в руке отобранный у неё пистолет.
Его взгляд показался ей полным страдания и горечи, но затем сделался отрешенным.
«В последнее время его взгляд всегда такой, — подумала она. — Как будто он сконцентрировался на чем-то недоступном моему пониманию… А я так надеялась увидеть его живым и теплым».
— Взять её, — сказал он, обращаясь к кому-то, и склонился над мертвой эльфийкой. — Рана слишком широка. Не могу остановить кровь. Медиков сюда.
Сильные руки людей из службы безопасности подхватили её и поволокли куда-то. Она увидела, что отец, генерал–губернатор, смотрел на неё с отвращением, а редкие свидетели из гостей провожали со злорадством и презрением. Она видела, но она ничто из этого не доходило до её сознания. Она тянула шею назад. Её взгляд был прикован к богу, склонившемуся над своей женой…
Глава 3 Хаос
В этом зале обычно собирались врачи консилиума, чтобы ставить диагноз и обсуждать то, зачем обычно собирается этот самый консилиум. Но сегодня здесь сидели мы с генералом; сидели, вливали в себя литры виски и несли обычный в таких случаях бред. Иногда я прислушивался, пытаясь найти хоть какую-то связь с реальным миром, но госпиталь словно вымер — впрочем, не удивительно, наверно моя охрана перекрыла весь блок.
А виски — та ещё гадость. К тому же, сколько бы ни пил, вовсе не пьянел — только к горлу подступила тошнота. Но сказать того же о генерале Ордена было нельзя, он выпил в четверо меньше моего, но опьянел в стельку.
Я наконец-то увидел его без шлема. Как сказать… представлял его совершено иначе.
Он оказался мужиком лет пятидесяти, конечно на взгляд человека двадцатого века. У него были широкие, отчетливые скулы, невзрачные серые глаза подстать таким же мешковато–серым волосам, которые были сложены в хвост и перевязаны лентой, похожей на женское украшение. Хуже всего, что в его ухе висела большая золотая серьга.
В общем, он скорее походил на какого-нибудь колдуна–шамана или на недалекого ума морского пирата, чем на главнокомандующего не самой слабой космической армией.
— Не парься ты, Сияющий, — говорил он, с трудом расставляя слова по нужным местам, — врачи сказали, что ничего с твоей ненаглядной не случится. Скоро она выйдет из комы и будет как новенькая…
— Знаю. Но меня больше расстраивает не её состояние, а вся эта паскудная ситуация. Мне надо было раз и навсегда отшить девочку ещё полгода назад. Сразу после того, как вырвал её из лап нечисти…
Он издал звук похожий на отрыжку, при этом часть виски из его рта пролилась на подбородок и потекла по горлу:
— Девочка, как же! Ей лет тридцать, а то и больше!
— Какая разница — в сравнении с ней чувствую себя тысячелетним старцем. Дьявол. Если бы на её месте был любой другой, Найта осталась бы цела и здорова — я слишком медлил — до последнего не мог поверить, что девочка выстрелит! Надо было сразу отобрать у неё пистолет!
— А как ты вообще там оказался?
— Научился превращаться в кровавый туман…
— Каким образом? — уточнил вконец осоловевший генерал.
— Я — бог, ты забыл?
— А ну да… Так что ты решил с ней сделать?
— С Ларой? Ничего. Пусть об этом думает её отец.
— Будь осторожен. Генерал–губернатор суровый мужик. С него станется поставить собственную дочь к стенке.
Я молчал. Молчал долго. Потом устало махнул рукой:
— Ладно, закрыли тему. Лучше расскажи о себе…
— О себе? Родился, вырос, потом бросил учебу и стал солдатом — вот и всё чем примечательна моя жизнь.