Шесть часов, якобы, сна. Рядом с землянкой, для маскировки, кто-то стожок прошлогодний поставил, девчонки всю ночь визжали. Море полевок жило в землянке, скорее всего, наши мужички так 'шуткуют', а в три часа подъем, выпроводил всех спать в сам стог, немного вздремнул. И подъем. Взлетаем парой затемно, не случайно вчера немцы вечером не летали. Мы, конечно, их полк ополовинили, это на всех действует, но, какую-то хитрость готовят, как пить дать! Подвесили с Лилей ПТБ, забрались на 13000, осматриваем все вокруг и у нас, и у немцев. А на земле, по написанному вчера плану, готовят к вылету четыре 'девятки': три — нового полка, и вчерашнюю. Заразы, громко готовят: фукают в микрофоны, проверяя станции, сыпят позывными, настраивая связь между машинами. Вернусь — убью! Всех 'дятлов' отымею. Есть! Появляется парочка гостей и лезет на высоту. Экран локатора не рябит, немцы лезут 'на дурака'! Мы их аккуратно, по темной стороне неба обошли, сбросили танки с топливом, и аккуратно спланировали. Пары не стало. Четырнадцать!

Так, у немцев от Чугуева на малой высоте идет большая группа истребителей, вытянувшихся колонной, направление: к Купянску. Заходят на Гороховатку. Через полчаса появилось солнышко, начали взлетать 'пешки'. Косенко опять ведущий, терять ему уже нечего, поэтому оттягивается, в последний раз, как он считает, командуя крупным соединением. От Рыбного и Криниц взлетают две группы истребителей: одну ведет командир 31–го ИАП майор Онуфриенко, ГСС, шесть машин ЛаГГ-3, вторую: одинадцать Як-1 и Як-7б 12–го ИАП, почти свеженьких, две недели как с переформирования, ведет старлей Кочуев, у комполка Баранова 'мотор засбоил'. Идут туда, где ночью 'бабки — ёжки' мои хохотали. Там скопление на железных дорогах. А немцы уже обеспокоились, услышав, как наши 'дятлы' готовят машины. Взлетело шесть пар от Кошаровки, идут в набор. Я пасусь у Морозовки в тылу у немцев. Пока немцы дозаправляют машины в Гороховатке, надо быть северо — западнее их. Тут облака, нас не видно. Сделали несколько кругов. Навели Майю и Андрея на верхние пары немцев. Восемь машин у них идут на одной высоте с нашими, а четыре набирают 7–8 тысяч. Рекомендую Майе и Андрею разделиться и бить ведущих. Они так и сделали, а теперь идут в набор. Из Гороховатки поднимается 12 пар! Полная группе! И мы, скрывшись за облачком, начинаем полого пикировать на них. Им пока не до нас, они ревут моторами и лезут на высоту, выстраиваясь шестью четверками. Держу 820, и быстро, очень быстро сближаюсь. Успеваем обстрелять по две машины, каждая, и уходим наверх, и с боевым разворотом опять в облако. Кошки — мышки. Несмотря на то, что сбит ведущий, и строй немцев распался на пары, кто-то подхватил управление боем, и сыпет команды, собирая своих 'пердунов'. Настя аккуратно запеленговала 'борзого', мы вываливаемся из облака, и пикируем на него. Его предупреждают об атаке, тот ответил: вижу, и помахал крыльями. На втором качке крылышки сложились, мы ждать не стали и ударили с 10 стволов по нему. И вновь в облако, идем в набор.

— Орут 'Nacht-Hexen' и про дубовые листья! — очень серьезным голосом сказала Анечка. У нас примерно две тысячи преимущества по высоте. Разворачиваемся, выбираем самую дальнюю пару, и пикируем на нее. Теперь боекомплект требуется экономить, и я поднимаю крышки, спаривающие пушки. Чуть подныриваем, в набор и по одной короткой. Снаряды от ВЯ делают очень приличные дыры. От обоих 'Мессеров' полетели куски дюраля, этого на почти восьми тысячах достаточно.

— Один выпрыгнул, второй планирует с выключенным двигателем,

А мы, на глазах у группы, лезем в облако.

— Им дали команду: отходить! Четверка поднимается за нами. — голос Ани. Отворачиваем. И атакуем дисциплинированных. Бью короткой из правой моторной, и двумя моторными после попадания. Они все ушли в пике. Мы не возвращаемся к облаку, а начинаем отходить на северо — восток. Боезапас не бесконечный. Четверка попыталась нагнать, но мы перескочили через 10000, и теперь имеем более высокую скорость, чем их машины. Но, пара продолжает нас преследовать. Залезаем в облачко и с переворотом пикируем на них. Прут в лоб! Не трусы, далеко не трусы, но, глупые. Мы ударили с километра и до 'железки'. Только крылышки в разные стороны! Боевой разворот, и домой! Над Купянском каша! Все покрыто облаками разрывов. Запросил Майю.

— Как дела?

— По четыре на нос!

— Отлично! Мы отходим.

— А мы еще покрутимся! Как Лиля?

— Устала! — ответил голос Лили.

— Ты? Устала?

— Метла — три, конец связи! — коротко бросил я в эфир. Настя положила мне руки на плечи.

— Помассировать?

— Угу, как ты?

— Перегрузки достали, по всему телу как булыжниками прошлись.

Начали спускаться. Аккуратно и осторожненько. Боезапас только в УБ, Настя слазила и перезарядила. Аня наблюдает за воздухом в локатор и глазами, но копается в справочниках.

— Александра Петровна! По позывным: первая группе 51–й дивизии, и, похоже, что первым мы Нордмана завалили, а потом какого-то Краффта.

— А, все равно не засчитают! Так что, просто поставим галочки напротив их фамилий.

Сбитые за линией фронта в тот год не засчитывались! если их не могли подтвердить другие подразделения. Так что Майе и Андрею сбитые пойдут в копилку, у нас останутся не засчитанными. Немцы о своих неудачах трубить не будут.

Следом за нами села 'пешка' комдива, повреждена, стрелок ранен, у Невзорова лицо в крови, осколками плекса посекло. А Иван Константинович цел, и заразительно над чем-то смеется. Может, так напряжение снимает. Затем сели Майя и Андрей. Идут вместе, Андрей все пытается ее за руку взять, она руку вырывает. Хорошая пара у них получилась. Но, ухаживания Андрея Майя отвергает. Девочки, на первом комсомольском собрании, постановили до конца войны забыть, что они женщины.

На КП дивизии страшный перезвон и переполох, все носятся: командарм летит, через полчаса сядет. Техники сняли пленки, и отдали их в проявку. Нам комнатушку выделили при штабе, чтобы меховухи снять. Лето, жаркое лето, чуть зазевался и тепловой удар можно получить в такой одежде. Косенко сел за стол, читает донесения. Руки дрожат, заметно дрожат. Зениток у Купянска много. Сел У-2 десятого полка, привезли пленки, бегут в фотолабораторию. Никто пока ничего о вылете не говорит, чтобы не сглазить результаты. Затем выходим все на поле, на котором приземлилась 'Кобра' Красовского, и его прикрытие. О себе командующий не забывает! Мы все построились и приветствуем его. Встречал его у борта только Косенко и начштаба Андреев. Степан Акимович сразу направился не в штаб, а к нам. Видно, что глазами ищет Настю. Он на нее неровно дышит, но активных действий не предпринимает. Принял мой доклад:

— Звено выполнило боевой вылет попарно, результаты обрабатываются.

— Добро, пошли в штаб. Девочки, как прошел полет?

Девчонки жалуются на мышей, и что всю ночь не спали. Командарм сходу выписал Косенке и комбату за небрежение к нуждам женского звена. Нас пообещали переселить в хаты в селе. До этого они все были заняты.

Принесли пленки с проявки. Удары нанесены, но промахов выше крыши. Все пикируют коротко, и сброс идет на большой высоте. 'Вертушку' даже и не пытались выстроить. Тем не менее, фиксируем попадания и по путям, и по эшелонам, и по складам с ГСМ. Пять машин потеряно, довольно много повреждено, но для первого боевого вылета полка совсем не так плохо. Красовский приказал поставить наши пленки. Нам засчитали те, которые зафиксированно развалились, поврежденные — не засчитали, общую — тоже, кинопулеметы отключились до попадания снарядов по ней. Не видно. В общем, из 13–ти зачтено 10. По пять на нос.