Гласс продолжал молчать. Наконец, Кайова сказал:- Хотите сгнить в тюрьме, пожалуйста, вам решать. Француз отвернулся и побрёл по плацу. Гласс поколебался мгновение и последовал за ним.

– Пойдемте, хлебнем немного виски, - прокричал не оглядываясь Кайова.
– Я хочу услышать о Паудере и Платте.

Кайова одолжил Глассу денег на приобретение припасов и ночлег в Форт-Аткинсоне, почти в гостинице - на длинных рядах соломенных матрасов в мансарде маркитанта. Виски обычно навевало на Гласса дремоту, но только не сегодня. Как и не прояснило сумбура мыслей в голове. Ему не удавалось мыслить ясно. Каков же ответ на вопрос Кайовы?

Гласс взял Анстадт и вышел на свежий воздух. Ночь выдалась ясной и безлунной, предоставив небо во владение мириадам звезд, бросавших крохотные лучики света. По грубым ступенькам Хью вскарабкался на узкий частокол, опоясывающий стены форта. С его высоты всё было видно, как на ладони.

Гласс оглянулся на постройки форта. Вдоль парадного плаца тянулись бараки. Там Фицджеральд. Сколько сотен миль он прошел, чтобы его найти? А теперь добыча спит в нескольких шагах от него. Хью почувствовал холодный металл Анстадта в своей руке. Как я могу уйти?

Хью отвернулся и перевел взгляд за стены форта, на Миссури.

На тёмной поверхности воды плясали звезды, словно сигнальные огни, которые небо отбрасывало на землю. Гласс поискал путеводные звезды. Он нашел покатые углы Большой и Малой Медведиц, спокойное сияние Полярной звезды. А где Орион? Где охотник с несущим возмездие мечем?

Внезапно взор Гласса приковал ослепительный блеск Веги. Рядом с Вегой Гласс высмотрел Лебедя.

Гласс глядел на Лебедя, и чем больше он смотрел, тем отчетливей перпендикулярные линии созвездия образовали крест. Северный Крест. Насколько он помнил, именно так и называли Сигнус. Это имя ему больше подходит.

Той ночью он долго стоял на высоком валу, слушал Миссури и смотрел на звёзды. Он думал об истоках реки, о могучих горах Бигхорн, чьи вершины он видел, но так и не прикоснулся к ним. Он восхищался звёздами и небом, умиротворенный их бескрайностью в сравнении с его маленьким миром. Наконец, он спустился с вала и вошел в дом, где быстро провалился в сон, который до этого от него ускользал.

Джим Бриджер собирался постучать в дверь капитана Генри, но остановился. Прошло семь дней после того, как капитана в последний раз видели за пределами его комнаты. Семь дней назад вороны украли у них лошадей. Но даже удачное возвращение Мёрфи с охоты не побудило Генри выйти из затворничества.

Бриджер глубоко вдохнул и постучал. В комнате раздался шорох, и затем воцарилась тишина. - Капитан? По-прежнему молчание. Бриджер подождал и распахнул дверь.

Генри сидел, сгорбившись, перед столом из двух бочонков и доски. Под натянутым на плечи шерстяным одеялом он напомнил Бриджеру старика, сгорбившегося возле очага в лавке. В одной руке капитан держал перо, а в другой бумагу. Бриджер бросил взгляд на бумагу. Весь лист был испещрен длинными рядами цифр. Записи были в кляксах, словно перо постоянно натыкалось на преграду, и чернила разливались по странице, как кровь. На столе и по всему полу были разбросаны скомканные листы.

Бриджер ждал, что капитан что-нибудь скажет или взглянет на него. Долгое время капитан его не замечал. Наконец, Генри поднял голову. Вид у него был такой, словно он бодрствовал несколько дней. Его покрасневшие глаза светились над набрякшими серыми мешками. Бриджер задумался, уж не правы ли люди, поговаривавшие, что капитан Генри помешался.

– Ты что-нибудь смыслишь в арифметике, Бриджер?

– Нет, сэр.

– Как и я. Вернее немного смыслю. По правде говоря, я всё надеюсь, что слишком туп, чтобы делать все эти подсчеты, - капитан опустил взгляд на бумагу.
– Проблема в том, что я всё складываю и складываю, а результат один и тот же. Думаю, загвоздка не в моей арифметике, просто получается всё не так, как мне бы хотелось.

– Не понимаю, о чём вы, капитан.

– Я хочу сказать, что мы банкроты. У нас долг в тридцать тысяч долларов. Без лошадей нам не удастся выслать достаточное число трапперов, чтобы его покрыть. И нам не на что выменять лошадей.

– Мёрфи только что вернулся с Бигхорна с двумя кипами шкур.

Капитан оценил новости в свете своего богатого прошлого опыта.- Это мелочь, Джим. Две кипы шкур не вернут нас к жизни. Даже двадцать кип не поставят нас на ноги.

Разговор шел не в том русле, на которое надеялся Джим. Целых две недели он набирался храбрости, чтобы повидаться с капитаном. А теперь всё шло наперекосяк. Джим подавил в себе желание уйти. Нет. Не в этот раз. - Мёрфи сказал, что вы отправляете партию через горы на поиски Джеда Смита.

Капитан молчал, но Джим продолжил. - Я хочу, чтобы вы послали с ними меня.

Генри посмотрел на паренька. Смотревшие на него глаза светились надеждой, как рассвет весеннего дня. Когда он в последний раз чувствовал этот юношеский оптимизм? Давным давно, да оно и к лучшему.

– Могу избавить тебя от неприятностей, Джим. Я бывал за этими горами. Они - как фальшивый фасад публичного дома. Я знаю, что ты ищешь, но там этого нет.

Джим не знал, что ответить. Он не мог понять, почему капитан вёл себя так странно. Может, он в действительности сошел с ума. Этого Бриджер не знал. Но одно он знал наверняка, даже непоколебимо в это верил - капитан Генри ошибается.