– По правде говоря, сэр, я знаю Хью Гласса, как порядочного человека, уважаемого его приятелями по "Пушной компании Скалистых гор".

– Не сомневаюсь, что Хью Гласс считает каждое свое слово истинной правдой. Вот только загвоздка в том, сэр, что верит он в кучу событий, которые никогда не случались.

– Его лихорадило два дня, прежде чем мы его оставили. В последний день усилилась лихорадка, мы подумали, что это предсмертная испарина. Он кричал и метался, мы поняли, что он страдает. Я чувствовал себя ужасно, что ничем больше не могу ему помочь.

– А что вы для него сделали?

– Что ж, я не доктор, сэр, но сделал, всё что смог. Я наложил ему компресс на горло и спину. Сварил бульон и накормил его. Горло у него был в ужасном состоянии, глотать или говорить он не мог.

Для Гласса это было уже чересчур. Самым твёрдым голосом, что мог, он произнес:- Ложь из тебя так и льется, Фицджеральд.

– Мистер Гласс!
– взревел Констебль, его лицо внезапно исказилось гримасой возмущения.
– Это мое заседание, и здесь я допрашиваю свидетелей. А вы держите рот на замке, или арестую вас за неуважение к суду!

Констебль выдержал паузу, чтобы его выговор произвел желаемый эффект, и повернулся к Фицджеральду.- Продолжайте, рядовой.

– Я не виню его за неведение, сэр, - Фицджеральд бросил на Гласса сострадательный взгляд.
– Он находился без сознания или в бреду почти всё время, пока мы за ним ухаживали.

– Что ж, это по-христиански, но отрицаете ли вы, что бросили его? Ограбили?

– Позвольте мне поведать вам, что произошло тем утром, сэр. Четыре дня мы стояли биваком у небольшого притока Гранда. Я оставил с Хью Бриджера и пошел к главной реке, чтобы поохотиться, и отсутствовал большую часть утра. Приблизительно в миле от лагеря я наткнулся на военный отряд арикара.

Очередной ропот восхищения пробежал по рядам зрителей, большинство из которых были ветеранами сомнительного сражения при поселении арикара.

– Сперва ри меня не заметили, и я поспешил назад к лагерю. Они обнаружили меня, когда я уже добрался до ручья. Они бросились за мной, и я побежал к нашему лагерю.

– Когда я добежал, то сказал Бриджеру, что у меня на хвосте ри, и попросил его помочь приготовить лагерь к обороне. Вот тогда Бриджер и сказал, что Гласс мёртв.

– Ах ты, ублюдок!
– бросил ему в лицо Гласс и, поднявшись, метнулся к Фицджеральду. Но два солдата винтовками и штыками преградили ему путь.

– Мистер Гласс!
– закричал Констебль, застучав молотком по столу.
– Займите свое место и придержите язык, или я упеку вас в тюрьму!

Майору понадобилось некоторое время, чтобы вернуть себе самообладание. Он сделал паузу, поправив воротник мундира с медными пуговицами, прежде чем вернулся к допросу Фицджеральда.- Однако, мистер Гласс явно не был мёртв. Вы осмотрели его?

– Я понимаю, отчего Хью зол, сэр. Мне не следовало верить словам Бриджера. Но когда я взглянул на Хью в тот день, он был бледен, как мертвец, и даже не шелохнулся. Мы слышали, как ри несутся вдоль ручья. Бриджер заскулил, что нам пора убираться. Я был уверен, что Гласс мертв. И мы убежали.

– Но прежде забрали его винтовку.

– Это был Бриджер, сэр. Он сказал, что глупо оставлять винтовку и нож ри. Не было времени с ним препираться.

– Но теперь винтовка при вас.

– Да, сэр, при мне. Когда мы вернулись в Форт-Юнион, у капитана Генри не оказалось денег, что заплатить нам за то, что мы остались с Глассом. Генри попросил меня взять винтовку в качестве уплаты. И конечно же, майор, я рад, что мне выпала возможность вернуть её Хью.

– А как насчет его кремня с кресалом?

– Мы не брали их, сэр. Думаю, ри их забрали.

– А отчего же они не убили мистера Гласса? Ведь в их обычае снимать скальпы?

– Полагаю, что как и мы, они решили, что Хью мёртв. Не в обиду Хью, но с его головы и снимать-то было нечего. Медведь так его изувечил, что ри скорее всего пришли к выводу, что хуже уже не сделаешь.

– Вы провели на своем новом посту уже шесть недель, рядовой. Почему вы не признались в этой истории до сего дня?

Фицджеральд выдержал тщательно выверенную паузу, прикусил губу и склонил голову. Наконец он поднял глаза, затем и голову. Он тихо сказал:- Ну, думаю, мне было стыдно.

Гласс смотрел в полнейшем недоумении. Не столько на Фицджеральда, вероломство которого не стало неожиданностью. А на майора, который принялся кивать словам Фицджеральда, как крыса мотиву дудочника. Он ему верит!

Фицджеральд продолжал.- До вчерашнего дня я не знал, что Хью Гласс жив. Но я думал, что лишь бросил человека, не предав его земле. Человек заслуживает этого, даже на фронт...

Гласс больше не смог вытерпеть. Он потянулся к пистолету на поясе, спрятанному под капоте, выхватил его и выстрелил. Пуля ушла в сторону от цели, впившись Фицджеральду в плечо. Гласс услышал, как тот вскрикнул, и почувствовал сильные руки, схватившие его с двух сторон. Он пытался вырваться из крепкого захвата. В зале суда начался настоящий ад. Он слышал, как что-то кричал Аскитцен, мельком заметил майора и его золотые эполеты. Затем его пронзила острая боль в затылке, и всё погрузилось во мглу.