Элегия тени
вернуться

Пессоа Фернандо
Шрифт:

«Уже предвестие рассвета…»

Уже предвестие рассветаПроглянуло из темноты.Среди теней мелькнула где-тоИная тень, зари примета,Но тени темны и пусты.Они пустые, но другие,Чем та полуночная муть;И призывает ностальгияНе прошлое – лучи дневные,Каким и следует блеснуть.

«В ночи рождаются зачатки…»

В ночи рождаются зачаткиТого, что сделается днем:Лишь проблеск немощный и краткий,Одни лишь темные догадкиВ холодном воздухе ночном.И только где-то, только где-тоРазнятся от ночных темнот;И в том – тоскливая примета,Но не утраты, а рассвета,Который все-таки придет.

«И в чувстве боль, и в помысле – разруха…»

И в чувстве боль, и в помысле – разруха.И каждый час тебе чужой:Он прозвенит, и снова глухоНад втуне плачущей душой.Кому служить? Кому повелевать ей?Набросок зимнего лучаУлегся утром у моей кровати,Невнятно что-то бормоча.То голоски мертворожденной рани:Они, шурша и тормоша,Внушают сонмы глупых упований,Которым вверится душа.

«Сколько муки и разлада…»

Сколько муки и разладаПозади и впереди!Ничему душа не рада,Бесполезным сгустком хладаСущая в моей груди!И тоска – повсюду та же!До конца – самоотчет!Корабли без экипажей,Нищий путник без поклажи —Ничего их не спасет.Все в тревоге и в тревоге,А душа вершит вдалиТруд бессмысленный, убогий:Умер путник на дорогеИ пропали корабли.

Наставления

Усилья тщетны, тщетны все усилья.И ветер, что играет легкой пылью,Рисует жизнь в кружении широком.И дар, и подвиг – все дается Роком.Превыше существующая силаВсемирный скит собою населила,Дала начало безысходной яви,И замолчала – и сродни отраве.Не преданный ни доброте, ни злобе,Но равнодушно отвергая обеИ равнодушно слушая молебны,Владычит Рок ни добрый, ни враждебный.Порой бываем веселы – и что же?Смеемся, наши лица искорежа.Порою плачем – и закаплет влага.Но Рок чудится злобы или блага.Обходит Солнце все двенадцать знаков,А наш удел навеки одинаков,И где душа сама себе помнится,Саму себя обступит, как темница.Самим себе приснившиеся сами,Мы выдумали Солнце с небесами,А Солнце в небесах давно остыло,Где вымерли – как не жили – светила.

Антисимвол

Последний луч на пристань лег,Сгущая сумрак над волнами.Шум корабля уже далек,Осталась темень между нами.И расставаньем воздух сперт,Уму отказано в просторе,Чтоб сам он превратился в портИ чтоб на просьбу об опореВсемирной пристанью блеснул,Где каждый – вечности ровесник,А хвойный и прибойный гул —Уже ненужный провозвестник,И чтоб, запруды проломив,В безбрежной памяти звучалоВоспоминание про мифОсиротелого причала.

«Музыка. Нищая нота…»

Музыка. Нищая нотаС моей дремотой в ладу,И мне проясняется что-то,Чего никогда не найду.Бездомные звуки… Ну что ж…Как будто жизнь – баловала.Ты дремлешь, зато и поймешь,На кромке какого провала…

«Мне тоскливо и тоскливо…»

Мне тоскливо и тоскливо…Завтра будет жизнь легка…Настроений переливы —Как всегда из пустяка.Это солнце, эти тучиМогут все переменить…Все неверно, все зыбуче,Быстро рвется мысли нить…Это – правда на минуту,Между миром и тоской…Серый вечер. В сердце смута.Завтра – солнце и покой.

«Еще горит закат дневной…»

Еще горит закат дневной…Мое грядущее – сокрыто.Душа… ей пусто быть одной…Лазурный лучик ледянойУперся в мостовые плиты.Лазурный лучик и туманный,Угаснувшей поры дневнойПривет прощальный, безымянный…Он весь во мне, он здесь со мной:То луч последний, ледяной.

«То музыка простая…»

То музыка простая,А может, колдовство…И я перерастаюВ иное существо,То существо, в которомУмиротвореныСморенные раздоромС действительностью сны,Которому знакомаТа песня с давних лет(И нет у сердца дома,И в сердце дома нет).Когда же эти звукиБегут из забытья,Душа не помнит муки,Души не помню я.То музыка простая…Бездумно подпою,Заплачу, и растаю —И быть перестаю.

«На небе все сущие зимы…»

На небе все сущие зимыЗатмили всю летнюю явь…Так в пламень сойди негасимыйИ сердце в покое оставь!Ты разуму – тысяча казней,Ты чувства мятешь вдалеке.Твой образ еще неотвязней,Чем ветер в пустом кошельке.К ответной любви не принужу,И грезы своей не уйму;И горе горюется в стужу,Но будет предел и ему.Все просто… Метаюсь ревниво…Но ревность не я изобрел.В любви к тебе столько надрыва,Который и зол, и не зол…Потеха? Конечно. Но мне ведьОн ясен и меньше суров,Когда изливается в девятьИ восемь певучих слогов.