Болезненный звон колокольный,Ты через деревню летишьИ каждым накатом сгущаешьДуши предвечернюю тишь.И словно бы взятый у жизни,Столь горестен твой разговор,Что в первом тягучем удареУже раздается повтор.И сколько ни рей надо мною,Когда прохожу стороной,Ты грезой моей остаешься —И, значит, всегда не со мной.И если дрожащим ударамЗавторит вечерняя даль,Куда-то отпрянет – былое,Зачем-то нагрянет – печаль.
«Очертившись четко…»
Очертившись четкоГде-то, в лунном свете,Парусная лодкаРодственна примете.И хоть нет разгадки,Но дышу иначе.Сон, доныне краткий,Делается кратче.Что – непостижимо?Что – еще жесточе?Парус мчится мимоВ недвижимой ночи.
«Ветер чуть качает…»
Ветер чуть качаетСтебли камыша.Дрожью отвечаетИ моя душа.Сердце сиротливоПлачет не о том,Что слышны порывыВетра над прудом.Это – легче вздоха,Чище ветерка:Если сердцу плохо —Где моя тоска?Если ветер тронетБлики на воде,Знаю: сердце стонет,Но не знаю – где.
«Ярится ветер в чаще…»
Ярится ветер в чаще,У чащи взаперти;Для мысли настоящейИсхода не найти.Есть в разуме тоскливомТакая глушь и дичь,Где мечется с надрывомЖелание – постичь.Как ветер бьется в ветки,Из чащи рвется вон —В такой незримой клеткеИ сам я заточен.
«Под сенью горы Абиегно…»
Под сенью горы АбиегноЗамедлю, дорогу прерву.Я видел – пленительный замокС вершины глядит в синеву.Но медлю и сплю наявуПод сенью горы Абиегно.Любимое и прожитоеКуда-то назад подались,И сколько их было, не помню,Увидя волшебную высь.Под сенью горы АбиегноЯ медлю, от них отрекшись.Быть может, моим отреченьемКогда-нибудь стану сильней,Дорогу, ведущую в Замок,Найду между серых камней.Под сенью горы АбиегноЯ медлю, сроднившийся с ней.Покой убегает при мысли,Что Замок вдали вознесен,Дорога же – та, по которойНикто не ступал испокон.Под сенью горы АбиегноТуда устремляется сон.Ведь разум дороги не знает —И, значит, вверяется сну.Дерзанья мои забываю,Когда на вершину взгляну.Под сенью горы Абиегно —До века ли буду в плену?
«Туча легкая над рощей…»
Туча легкая над рощей…Прилети и пролети…Я тоскую много проще:Не в душе, а во плоти.Та возвышенная смута,Что пришла в забытом сне,Ныне отдана кому-то,Безразличному ко мне.Если ж заросли в сыруюПогружаются во тьму,Я пугаюсь и горююПо сиротству моему.
«Чего бы сердце ни хотело…»
Чего бы сердце ни хотело —Ничто исполнить не могу.Всегда желая без предела,Всегда замру на полшагу.Итог беспомощных стараний —О сколь заранее постыл!Душа – сверканье в океане,А я – саргассовый настил, —Но там сквозится из разводийВода неведомых морей,Не существующих в природе —И явных сердцу тем скорей.
«Где-то там, где блещут воды…»
Где-то там, где блещут воды,Где течет речная гладь,Где природа без природы,Несмутимо провожатьБуду дни свои и годы.Что же делает река,Если просто – просто длится?Наплывут издалекаЧьи-то медленные лица,Словно прошлые века.И скользя по речке взглядом,Сохраню свою печальИ дышу своим разладом —Ибо влага мчится вдаль,Все равно оставшись рядом.Я и движусь, и стою,Если вглядываюсь в реку,В эту чистую струю —Ибо отдал ей довекуВсю разорванность мою.
«У таинственной двери…»
У таинственной двериМоего бытияБродят птицы и звери —И взираются, веря,Будто я – это я.Полны сонных бездоний,Ни к чему не спеша;Только я посторонний,И всех бед неотклоннейКатастрофа – душа.Рассевается дрема —И я счастлив почти;А смотреть из проемаХуже всякого сломаИ страстного пути.
