— Мне рассматривать его в качестве подозреваемого?

— А разве есть основания?

— Ну, отношения, например, у него с женой были неважные.

— Смерть гражданки Квасовой была насильственной?

— Не знаю. На первый взгляд, нет.

— Вот и не надо огород городить.

— Хорошо, не буду.

— Еще раз вам большое спасибо, Валентина Васильевна! — повернулся к Рыбаковой Карельский. — Извините, что пришлось привлечь вас ко всему этому. — Следователь жестом указал на лежавший под белой простыней труп.

— Ничего страшного. Я имею в виду не произошедшее, а то, что вы меня сюда вызвали.

— Конечно, конечно! — Лицо следователя посуровело. — Я понимаю, что подобные вещи особого эстетического удовольствия не доставляют, но так уж получилось. Да, Павел Петрович?

— Наверное… Виноват.

— Сознательные граждане всегда готовы придти на помощь следственным органам, — сказала Рыбакова и улыбнулась, чтобы немного сгладить высокопарность фразы.

— Нам чаще несознательные помогают, — заметил Посохин, ухмыльнувшись.

— Спасибо, Самарин. Дальше я сама. Всего доброго! — сказала Рыбакова, открывая дверцу «уазика».

— До свидания! Рад был познакомиться. — Сержант по-простецки вскинул вверх руку. — Удачи!

Выйдя из патрульной машины, Рыбакова отправилась не домой, а зашла в гости к Дубко. Она собиралась подробно расспросить заслуженного учителя о взаимоотношениях супругов Квасовых в течение последних недель жизни Раисы.

Валентину Васильевну до глубины души возмутило то, что Посохин вдруг заподозрил в убийстве жены Николая Квасова, человека, по ее мнению, незлого и бесхитростного. И напрасно майор пытался сделать вид, будто Николай серьезного интереса у него не вызывает. Она ему не поверила. Краем уха она, конечно, слышала об одном событии, которое могло послужить поводом для столь серьезных подозрений. Однако нередко правдой у нас считается недоказанная ложь.

Во дворе жена Льва Сергеевича, невысокая грузная дама, кормила кур.

— Цыпа, цыпа, цы-ы-па!

«Господи, до чего она на Горбачева похожа! — подумала Рыбакова. — Если бы не эти кудряшки и халат… Бедный Лев Сергеевич! Спать в одной постели с бывшим президентом СССР… Брр!»

— Здравствуйте, Ольга Григорьевна! — Рыбакова постаралась придать своему приветствию как можно больше сердечности.

Ответное «здравствуйте» прозвучало не слишком дружелюбно.

— Ольга Григорьевна, хотела поговорить с вашим супругом об одном деле. Он сейчас не занят?

— Он всегда занят. Во времянке за компьютером сидит. На голых девок любуется. Все не уймется никак, старый кабель.

— Спасибо. Я ненадолго.

Сумев сохранить серьезное выражение лица, Валентина Васильевна прошла в небольшой обшитый шифером летний дом.

Лев Сергеевич с гордым видом сидел за обшарпанным письменным столом, скрестив на животе руки и вперив взгляд в большой жидкокристаллический монитор. Пенсионер был уже облачен в черные тренировочные брюки с белыми лампасами и голубую футболку. Тапки с помпонами он поменял на сланцы.

Подойдя ближе, Валентина Васильевна разглядела на футболке у старика портрет Че Гевары.

— Еще раз здравствуйте, Лев Сергеевич!

— А, пришла все-таки! И моей кикиморы не испугалась? — оживился Дубко.

Выглядел он теперь свежее, чем утром. Наверное, благодаря стараниям жены, которая в нем души не чаяла, хотя и обходилась на людях со своим неблагоразумным мужем очень круто.

— Я по делу, Лев Сергеевич.

— Я тоже не бездельничаю. Читаю одну статейку про НЛО. Интересуешься НЛО? Моя думает, что я тут на голых девок пялюсь. А я ее и не разубеждаю. На дуру еще время тратить. Даже опытные бабы часто не в курсе, что у настоящего мужика всегда на первом месте самолеты. Помнишь старую песню? Ну а девушки, между прочим, потом! Пить будешь?

— Нет, спасибо.

— Да я тебе ничего такого и не предлагаю. Минералка в холодильнике стоит, если хочешь. Стаканы на полке. Мытые.

— От минералки не откажусь.

Валентина Васильевна достала из холодильника непочатую пластиковую бутылку с минеральной водой и сняла с полки граненый стакан.

— Бери стул, садись, рассказывай! — скомандовал Дубко, не отрывая взгляда от монитора.

Выпив воды, Валентина Васильевна вытерла губы уголком носового платка и, переставив стул ближе к письменному столу, села.

— Лев Сергеевич, я только что была на опознании Раисы Квасовой.

— И как? Рая-Бомба, правда, утонула? — искоса глянув на Рыбакову, спросил Дубко.

— Утонула. Но не исключено, что ей помогли. Под подозрением пока только Николай.

— Почему Николай?

— Ну, он же с женой не слишком ладил.

— Значит, на почве личной неприязни. Или полисмены считают, что они добро не поделили? В зажиточных семьях такое нередко случается. Хотя поверить в то, что Николай способен отправить кого-то на тот свет из-за денег, я не в состоянии. Не такой он человек.