— Конечно, Валя, конечно! Вот полотенце чистенькое.

Валентина Васильевна вымыла руки и снова села за стол.

— Пирожочки бери, — подвинула ей Смазнева большое блюдо с выпечкой. — Еще теплые. С повидлом. Я знаю, ты с яблоками любишь, но на безрыбье и рак рыба. Ты повидло-то ешь? А то я не спросила.

— Ем, конечно.

Пирожки поблескивали крутыми масляными боками и словно сами просились в рот, призывая наплевать на все советы диетологов. Рыбакова протянула руку и взяла, на ее взгляд, самый маленький пирожок.

— М-м-м! Зина, ты настоящий шеф-повар! — прожевав кусок, похвалила хозяйку Валентина Васильевна. Она нисколько не кривила душой — пирожки были восхитительные.

— А то! — расплылась в улыбке Зинаида, вытаскивая из кипятка чайные пакетики. — Рассказывай, что у тебя нового?

— Сегодня была на опознании. Слышала, наверное, про Квасову?

— Слышала. Что, правда?

— Да, утонула.

— Собаке собачья смерть, прости меня Господи! Ты же знаешь, какую подлянку она нам с Лешей учинила. Какой мы штраф пожарникам заплатили. И за что? Костер в своем саду развели. До ближнего дома — двадцать метров! Тварь бесстыжая.

— Зина, т-с-с. Не надо.

— Прости, Валя. Не сдержалась. Гадюка. Мало, что на нас пожарников натравила, так еще и на Катьку Грязеву. А у той рак неоперабельный и пенсия с гулькин нос. Даже эмчеэсовцы ей посочувствовали. Сказали, что еще одна такая сволочь, вроде Квасовой, на Садовой живет. Знаешь, как сворачиваешь за стадионом направо и идешь в сторону бензоколонки? У той твари тоже, говорят, богатый дом. Все они такие!

— Николай Квасов сейчас в полиции.

— Да ты что! Он ее утопил?

— Подозревают, но я сомневаюсь.

— Я чего тебе скажу. Бомба пропала во вторник. Так вот, в понедельник вечером мой Алексей видел ее на пляже с этим козлом Кармановым и Васькой Табаниным. Третьего он не разглядел — они за кустами сидели.

— Выпивали что ли?

— Выпивали. Алексей в тот день на рыбалку ездил, но клевало плохо, и он вернулся, когда еще совсем светло было. Лодку на берег вытащил и услышал эту гоп-компанию.

— Надо бы в полицию сообщить.

— Ради бога, Валя, не выдавай Лешку! Он же Бомбу убить грозился, когда она на нас пожарников навела. А так получается, что он на пляже ее вечером увидел, подкараулил — и того, головой в речку.

— За пару тысяч? На сколько вас оштрафовали?

— Валя! — Смазнева прижала правую руку к груди. — Сейчас и за просто так убивают. Вон Гришку Иванова из-за ста рублей как братья Дураковы покалечили.

— Не волнуйся. Я про Алексея никому не скажу. Только нет никакой гарантии, что его самого на пляже в тот вечер никто не видел.

— Алексей говорит, что там больше никого не было. Нет, до того, как он с пляжа отплыл, то с этой питерской встретился, с Сениной, а когда с рыбалки возвращался, то никого больше не видел. Ну, кроме этих…

— Он не видел, а его могли видеть.

— Господи прости!

— Зинаида, Алексей мне не расскажет, где он Квасову с компанией приметил?

— Ой, Валь! Как я его спрошу? Он же сбесится, когда узнает, что я тебе про Бомбу рассказала. Ну, что он ее видел в понедельник на пляже.

— А если все-таки кто-то его самого там видел? Подумай. Исключить этого нельзя. Возьмут и сообщат. Начнутся неприятности с полицией. А если он мне все расскажет, я, в этом случае, смогу ему пригодиться. Получится, что он, по сути, и не скрывал ничего, если я обо всем знаю.

— Я поняла. Ладно. Я его позову, а ты сама его спросишь про эту банду.

Зинаида тщательно расправила на коленях полы халата.

— Господи, лишь бы не заругался. Леш, Леша! Подойди к нам на секундочку. Валентина Васильевна что-то хочет у тебя узнать.

— Чего ты хотела, Васильевна? — спросил Смазнев, заходя на кухню. Он открыл холодильник и достал оттуда трехлитровую банку с компотом.

— Алексей, ты у реки в прошлый понедельник вечером Квасову видел?

Смазнев сурово посмотрел на жену, но ничего не сказал. Он налил компот в чашку, неспешно его выпил, вытер усы и только потом процедил сквозь зубы:

— Ну, видел, и что?

— Не расскажешь где?

Смазнев немного помолчал.

— На старом пляже я ее видел. Знаешь, толстенную иву, что почти у самой воды там растет? Ее ствол прямо над речкой склоняется. Не поняла? Ну, от того места, где дорога в пляж упирается, надо пройти наискось вправо шагов тридцать. Там на пригорке, за кустами, их компания и сидела.

— Алексей, может, на месте покажешь?

— Леша, сходи, а…

— Ладно, — нехотя согласился Алексей и, отодвинув штору на окне, выглянул на улицу. — Можем даже сейчас сходить. Еще видно. А зачем тебе, Васильевна?