— И вот еще что… — сказал кореец не очень уверенно, снова став задумчивым и хмурым.

— Это ты об Абрахасе или о моей тупости?

— Я не слышу имя, а вижу его. Это похоже на видение. Это как изображение на корейском и английском.

— Видение с субтитрами, — насмешливо протянул Римо.

— Идиот! Само имя — видение. О, почему именно мне нужно учить безмозглого белого мальчишку с сообразительностью буйвола. — Чиун даже запрыгал от злости. — Видение — это просто надпись на ткани в серую полоску.

— Успокойся, папочка. Я понимаю, — смягчился Римо.

— Ничего ты не понял. Ты смеешься надо мной, потому что думаешь, будто я теряю чувство реальности. Вот так наивная молодежь всегда думает о старших, когда сталкивается с чем-то, что не в силах понять.

— Что ты несешь? — Римо даже отступил назад.

— Успокойся. Я не имел в виду тебя. Расскажи лучше, что ты собираешься делать.

— Послушай, ух… Я не думаю, что встреча с миссис Пибоди займет много времени. Почему бы тебе не подождать моего возвращения.

— Я делаю так, как хочу, — упрямо процедил старик.

— Послушай, Чиун, я действительно хочу, чтобы ты дождался меня.

— Римо, я не сумасшедший, — гневно лязгнул зубами кореец.

— О'кей, о'кей, — Римо держал перед собой конверт, как щит.

— Так, может, ты наконец отправишься? Или думаешь, что я, как слабоумный маньяк, брошусь на улицу приставать к несовершеннолетним в твое отсутствие.

— Не валяй дурака, — Римо остановился, — я хочу сказать… я просто…

— Не имеет значения, — отрезал Чиун. — Я собираюсь в библиотеку, и, когда вернусь, ты поймешь, что способности Мастера Синанджу в полном порядке, а ты, как всегда, не прав.

— Что тебе нужно в библиотеке?

— Знание, — спокойно ответил Чиун. — Я намерен исследовать произведение Унга. Поэта великого Ванга — самого главного наставника Синанджу. Если имя Абрахас имеет какое-либо значение, я найду его в их величайших мыслях.

— Интересно, сколько великих мыслей можно почерпнуть в публичной библиотеке Западного Макомсета, — усомнился Римо.

— Если это действительно видение, я хочу знать, что оно означает.

Римо подождал минуту, внимательно наблюдая за корейцем, потом сказал: «Хорошо, Чиун. Увидимся позже» — и вышел.

Но мысли о старом учителе, преследуемом дикой галлюцинацией, испугали и опечалили его. Римо решил позвонить Смиту, как только закончит с миссис Пибоди, и попросить разрешения о поездке в Синанджу вместе с Чиуном. Побывав дома, старик снова станет счастливым.

Римо подошел к дому Пибоди, чувствуя себя очень усталым.

Арлин Пибоди оказалась крошечной, похожей на маленькую птичку женщиной, с облаком ярко-рыжих волос, обрамлявших ее лицо, делая его похожим на загорелый колобок.

— Я просто не могу понять этого, — с легкостью защищалась женщина, из чего Римо сделал вывод, что защита вообще была линией ее поведения. — Я хочу сказать, что он был прямо здесь, сидел в пижаме на кушетке и смотрел альманах «Театральное мастерство» однажды вечером, а на следующее утро словно испарился. — Она истерично захохотала, затем зарыдала.

— Успокойтесь, миссис Пибоди, — Римо пытался помочь женщине прийти в себя, положив ей руку на плечо. — Все хорошо.

Она в гневе скинула руку.

— Ничего хорошего. Полный бедлам. Дети никогда не смогут ходить в школу. Люди всегда будут напоминать им, что их отец — убийца. Я не могу показаться в магазине. В нашем доме вечно торчат копы, или кто-нибудь из ЦРУ, или репортеры, а теперь вот вы.

— Я был другом Орвилла, — солгал Римо.

— Вы? — слезы еще не высохли на ее глазах.

— Не думаю, что он сам решился на убийство в Риме.

Арлин вскочила с кушетки.

— То же самое я говорю всем, — вскричала она. — Он исчез совершенно неожиданно. Ни одного слова, ничего. Ни прощания, ни поцелуя. Он даже не взял чистой рубашки. И затем три недели спустя мы узнаем, что он мертв. Увидели его фото на первой странице в газете!

— Миссис Пибоди…

— Теперь они говорят, что Орвилл был политическим террористом или кем-то там еще.