«Чертовы федералы», – чуть не ругнулся Симеон, но придержал язык и снова уставился в окно.

До самого дома они не произнесли ни слова. Чтобы избавить от унижения, в самом конце пути Оззи позволил ему пересесть в свой пикап и доехать самостоятельно.

– Будьте в суде ровно в девять утра в среду, – предупредил он. – Я попрошу Джейка оформить все бумаги. Мы постараемся на время все уладить.

Симеон поблагодарил его и уехал – медленно.

На аллее перед домом и вокруг него он насчитал восемь машин. От гриля поднимался мясной дух. Повсюду шныряли дети. Постоянная теперь компания плотно сомкнула ряды вокруг Летти.

Симеон припарковался на обочине и пешком направился к дому, не ожидая ничего хорошего.

С тех пор как две недели назад Джейк получил письмо и завещание мистера Хаббарда, утренняя почта стала намного интереснее. Каждый день приносил что-нибудь новенькое, по мере того как все больше адвокатов вступали в дело и начинали борьбу за выгодные позиции.

Уэйд Ланье подал от имени Рамоны и Йена Дэфо ходатайство об опротестовании завещания, составленное вдохновенно. Через несколько дней такие же ходатайства подали адвокаты, представляющие Гершела Хаббарда, его детей, детей четы Дэфо и «Сыновей ветеранов Конфедерации». Все они следовали одной и той же стратегии: утверждали, что рукописное завещание не может иметь юридической силы, поскольку, во-первых, Сет Хаббард был недееспособен в момент его составления и, во-вторых, подвергался недолжному влиянию со стороны Летти Лэнг.

Никаких доказательств тому не приводилось, но это не было чем-то необычным. Штат Миссисипи придерживался практики «уведомительных исков», то есть требовалось только изложить свои претензии и лишь потом постараться доказать их обоснованность в ходе процесса.

Усилия Йена Дэфо уговорить Гершела встать под знамена фирмы Уэйда Ланье оказались непродуктивными и даже привели к трещине в их отношениях. На Гершела Ланье впечатления не произвел, он считал, что в суде присяжных тот не будет эффективен, хотя оснований для подобного суждения не имел.

Нуждаясь в представительстве адвоката с миссисипской лицензией, он обратился к Стиллмену Рашу. Как поверенные по завещанию 1987 года адвокаты фирмы Раша в качестве посредников могли играть лишь второстепенную роль наблюдателей. Да и то было весьма сомнительно, что судья Этли потерпит их присутствие – разумеется, с тикающим счетчиком – даже за пределами официального состава суда. Тогда Гершел принял благоразумное решение вверить свои интересы напрямую респектабельной фирме Раша и распрощался с мемфисским адвокатом.

Пока «протестанты» всеми правдами и неправдами старались занять наиболее выигрышные позиции, «защитники» боролись между собой. Руфус Бакли официально вступил в дело в качестве местного советника – поверенного Летти Лэнг. Джейк составил формальный протест на том основании, что Бакли не обладает необходимым опытом.

Бомба разорвалась, когда Букер Систранк, как и обещал, подал ходатайство об отстранении Джейка и замене его фирмой «Систранк и Бост» с Руфусом Бакли в качестве своего миссисипского представителя. На следующий день Систранк и Бакли подали еще одно ходатайство – с просьбой к судье Этли взять самоотвод на том расплывчатом и причудливом основании, что он якобы имеет какое-то предубеждение против рукописного завещания. Затем они подали прошение о переносе процесса в другой, «более объективный» – иными словами, в «более черный» – штат.

Джейк имел долгую беседу с юристом из Мемфиса, которого ему рекомендовал их общий знакомый. Этот юрист долгие годы был связан с Систранком, не слишком жаловал его, но не мог не восхищаться достигнутыми им результатами. Стратегия Систранка состояла в том, чтобы взорвать дело, свести его к межрасовой войне, атаковать каждого белого участника процесса, включая при необходимости председательствующего судью, и с помощью долгого торга при отборе присяжных обеспечить присутствие в нем достаточного количества черных.

Он действовал стремительно, шумно, хитро, бесстрашно и умел запугать кого угодно как внутри суда, так и за его пределами. Но когда это требовалось, мог и обаять жюри. Процессы с участием Систранка всегда были чреваты жертвами, однако он не выказывал ни малейшего сочувствия к поверженным. Вести тяжбу в суде против него было настолько неприятно, что потенциальные ответчики обычно легко склонялись к досудебной сделке.

Подобная тактика могла срабатывать в расово-заряженной атмосфере мемфисской федеральной судебной системы, но не в округе Форд. Во всяком случае, не перед лицом судьи Рубена В. Этли.

Джейк несколько раз прочел ходатайства, поданные Систранком, и с каждым новым прочтением все больше убеждался: самонадеянный адвокат наносит непоправимый ущерб Летти Лэнг. Он показал копии ходатайств Люсьену и Гарри Рексу, оба с ним согласились. Это была грубая прямолинейная стратегия, которая неизбежно вызовет ответный огонь и приведет к провалу.

Через две недели после предварительных слушаний Джейк был готов самоустраниться, если Систранк останется в игре. Он подал прошение об отказе в удовлетворении ходатайств, составленных Систранком и Бакли, обосновав его тем, что они оба не имеют процессуальной правоспособности. Уполномоченным по утверждению завещания назначен он, а не они. Джейк намеревался склонить судью Этли к тому, чтобы тот поставил их на место, – в противном случае сам он благополучно отправится домой.