Этот крипи-мем зародился в игровом сообществе примерно полгода назад. Медиавирус, получивший название «Кладбище артефактов». Суть в том, что, мол, где-то на бескрайних просторах Интернета, в облачных сервисах, на миллиардах серверов, где-то есть место, которое шепотом называют Пропастью.

В Пропасть улетают несохранившиеся осколки игр. Кто его знает, почему это стало происходить. Прихоть судьбы? Взбесившийся искусственный интеллект, аналогов которого полно в онлайн играх? Ошибка разработчиков, втайне от себя создавших новый мир?

Ответов не было.

Легенда гласила, что эта Пропасть существует. Что она — лоскутное одеяло из миллионов игр, что в ней находили последний приют программные артефакты, призрачные патчи и много чего еще. Базировалась Пропасть осколками информации по всему Интернету. И, чтобы удалить их, уничтожив Пропасть, нужно «всего лишь» убить весь Интернет.

Однако на этом легенда не оканчивалась. Говорили, что в Пропасть срывались и живые люди. Вот они рубились в дружной толпе друзей, побеждая очередного рейд-босса, и… вдруг оказывались в совершенно незнакомом месте!

Без намека на какую-нибудь кнопку выхода.

Запертые в Пропасти.

Навсегда.

А их тела или медленно угасали в рилайфе, или умирали. Ведь, погибая в Пропасти, мозг впадал в кому, из которой не было шансов выбраться. И ладно бы, если все было так просто, но Пропасть оставляла человека в той ипостаси, в какой он играл раньше. Более того, Пропасть меняла и его разум, ставила печать на его психопрофиле, по слухам, напоминавшую оттиск копыта черта.

Мутанты становились безумными тварями, животными; роботы — бездушными танками. Менялось навсегда восприятие человека, рушились моральные принципы и ломалась психика. Игрок в полной мере становился тем, за кого играл.

И, говорят, еще никто не смог выйти из чрева Пропасти. А потому там все игроки и сорвались с катушек, стали чудовищами с искалеченной психикой, отчаявшимися грешниками, которым вдруг стало все доступно и все можно. Мир без радости. Мир безумия, жестокости и бесконечного отчаяния. Мир, который всегда на грани последнего мига, где днем глохнешь от пистолетных выстрелов, а ночью не в силах уснуть из-за плача вдов. Это настоящий ад…

Ну, по крайней мере, так говорят. Сам-то в подобные истории не верю. Но…

Ульв прервал затянувшееся молчание:

— Наемник, помочь тебе с твоей землей не смогу. Вся наша армия уже три дня как в боевой готовности и каждый человек на счету. Выбираться из переплета придется самому, уж не обессудь.

Это не новость. Наемников ценят как механизм достижения целей, в друзья их никто и никогда не записывает. Впрочем, я и не надеялся.

— Но ты должен помнить, — прорычал с угрозой де Варг, — за твое задание мы заплатили круглую сумму! И еще заплатим! И мы подписали…

— Договор, — оборвал я резко. — Не стоит напоминать, хёвдинг. Я помню. И, как видишь, продолжаю работу.

— Плохо продолжаешь! Медленно! Мне нужны сведения! Ты свой Ренар потом отстроишь, когда все закончится. А сейчас ты весь наш, понятно?

Эк его придавило-то…

— Яснее некуда, — сухо ответил я. — А теперь, не будете ли вы так любезны, хёвдинг Ульв де Варг, переместить свою истерику куда-нибудь в другое место? У меня сейчас намечается бой с весьма серьезным противником.

Великан засопел. Рявкнул, обнажая клыки:

— Да плевать на Турнир! Тебе для другого пропуск был сделан! Волкодав — твоя цель!

Но все-таки вскочил и вышел. Пер, будто напролом, снаружи, кажется, даже кого-то повалил.

«Эх, — подумал я тоскливо, — и как я раньше не понимал, насколько это здорово, когда с заказчиками общается одна Лилит…»

Вздохнув, я двинулся к выходу. Но не успел пройти и пары шагов, как в личку стукнулось системное сообщение:

«Услуга "Ночной дозор" докладывает:

Ваши земли атакованы! Ренар в опасности!»

Вот, чего я опасался! Пока буду на Арене, они возьмут Поместье!

— Проклятый волкодав! — пинком я отшвырнул с пути стул. — Следит ведь за мной, паскуда!

В шатер сунула нос Ядвига, спросила мрачно:

— Чего мебель казенную ломаешь, псих одиночка?

Я только рукой махнул.

— Ну, раз не хочешь отвечать, тогда пойдем, Серый Лис. Нас вызывают на Арену.