– У нее на шее висят очки на цепочке.

– Отлично. Не надо спешить. У нас есть время. Оглядите ее с ног до головы.

– Я смотрю на ее лицо.

…Она тоже смотрит на него. Взгляд сочувственный…

– Не концентрируйтесь на лице. Оглядите ее сверху вниз.

Форменный халат. Баллончик с чем-то на поясе. Юбка до колен. Белые тапочки. Как у сиделки… Нет… Теннисные туфли? Нет. Толще… Подошвы толще. Кроссовки. Темные шнурки. Что-то необычное в ее шнурках…

– Она… вроде как в кроссовках. Кроссовки для старушек.

– Хорошо.

– Что-то забавное со шнурками…

– Можете разглядеть, что именно?

– Нет. Они темного цвета. Что-то странное… Не могу сказать.

Сандерс уставился на пятерку напротив. Он снова был в комнате для переговоров.

– В этом есть что-то сверхъестественное, – признался он.

– Будь у нас побольше времени, – сказала Фернандес, – я бы пригласила профессионального гипнотизера, чтобы он помог вам припомнить вчерашний вечер. Я считаю, что это бывает очень полезно. Но сейчас времени нет. Мальчики! Уже пять часов. Вы бы начинали потихоньку.

Оба следователя, взяв свои заметки, вышли.

– Куда это они? – поинтересовался Сандерс.

– Если бы мы проводили официальное расследование, – объяснила Фернандес, – мы бы имели право привлечь к присяге потенциальных свидетелей, опросить сотрудников компании, которые могли иметь какое-либо отношение к вашему случаю. При существующих обстоятельствах мы не имеем права никого допрашивать, поскольку вы согласились на приватный третейский суд. Но если кто-нибудь из секретарей «ДиджиКом» примет предложение симпатичного рассыльного выпить стакан после работы и если разговор нечаянно свернет на тему секса на службе – тут уж сам Бог велел.

– И мы можем использовать эту информацию?

Фернандес улыбнулась.

– Давайте сначала посмотрим, удастся ли им что-нибудь добыть, – сказала она. – А пока мне бы хотелось остановиться на некоторых аспектах вашей истории, в частности, начиная с той минуты, когда вы решили не вступать с мисс Джонсон в половую связь.

– Опять?

– Да. Но сначала мне нужно кое-что сделать. Нужно позвонить Филу Блэкберну и назначить время завтрашней встречи. Потом нужно кое-что проверить. Так что давайте устроим перерыв и встретимся через два часа. Кстати, вы почистили свой кабинет?

– Нет, – ответил Сандерс.

– Лучше почистите. Ничего личного или компрометирующего – избавьтесь от всего. Будьте готовы к тому, что ваш стол будет обыскан, ваши записи будут прочитаны, ваша почта будет перехвачена, ваши телефонные разговоры прослушаны. Каждая сторона вашей жизни может быть выставлена на всеобщее обозрение.

– Ладно.

– Итак, займитесь вашим столом и картотекой. Избавьтесь от всего, что не носит рабочего характера.

– Ладно.

– Если у вас в компьютере заложен пароль, смените его. Все записи в памяти компьютера, которые касаются вашей личной жизни, сотрите.

– Ладно.

– И не просто сотрите, убедитесь, что восстановить файлы невозможно.

– Хорошо.

– И неплохо бы сделать то же самое дома. Стол, архивы и компьютер.

– Хорошо, – ответил Сандерс и подумал: при чем тут дом? Неужели они могут вломиться к нему домой?

– Если у вас есть материалы, которые вы хотели бы сохранить, принесите их сюда и отдайте Ричарду, – продолжала Фернандес, кивая на молодого помощника. – Он положит их в сейф и сохранит для вас. Мне говорить не надо – это не мое дело.

– Ладно.

– Дальше. Поговорим о телефонах. С этой минуты, если вам понадобится позвонить по какому-либо щепетильному делу, ни в коем случае не пользуйтесь ни служебным телефоном, ни вашим портативным аппаратом, не звоните из дома. Только с уличного телефона-автомата, и не расплачивайтесь кредитной карточкой, даже вашей личной. Наменяйте четвертаков и расплачивайтесь ими.

– Вы и в самом деле полагаете, что это необходимо?

– Я знаю, что это необходимо. Сейчас, во всяком случае. Так, случались ли во время вашей работы в этой фирме какие-либо коллизии, которые могут быть поставлены вам в вину?

– Не думаю, – пожал плечами Сандерс.

– Совсем ничего? Не повысили ли вы себе квалификацию, заполняя анкету при приеме на работу? Не увольняли ли внезапно кого-нибудь из сотрудников? Производилось ли когда-нибудь служебное расследование, связанное с вашими делами или решениями? Если вы не были причиной служебного расследования, то приходилось ли вам, по-вашему, делать какие-либо неподобающие поступки – пусть даже самые незначительные?

– Боже, – простонал Сандерс. – За двенадцать-то лет?