Баглос покачал головой.

– Это не его вина, что он так себя ведет. Его жизнь… – Он покосился на увлеченного работой принца и быстро опустил глаза в землю. – Мать моего господина умерла, когда он был еще младенцем. Авонар воевал, и ни у кого не было времени присматривать за мальчиком, который с самого начала отличался диким нравом. Никому не было дела до того, что его плохо воспитывают, потому что Наследником после его отца должен был стать Д'Йоран, а за ним шел Д'Сето. Третий ребенок никогда не бывал Наследником. Но война все продолжалась, его отец и братья погибли один за другим. Тогда все внимание сосредоточилось на Д'Нателе, который это время резвился на улице, спал с собаками и ел с воинами у городских стен.

Дульсе вздохнул и снова промокнул нос.

– Ему было всего девять, когда он стал Наследником. До вхождения в возраст оставалось еще полных три года. Наставник Экзегет был назначен его учителем и телохранителем. Д'Натель был дерзким и своевольным, он постоянно убегал. У него не было желания развивать свои способности, обучаться искусству правления, изучать историю своего народа. Мастер Экзегет был очень строг с ним, другие Наставники однажды даже просили его быть снисходительнее к мальчику, но мастер ответил лишь, что при таком воспитании зидам будет непросто добраться до Наследника, и остальным пришлось согласиться. И мой господин делал успехи во всем… только медленно… за исключением боевых навыков.

Когда мальчику исполнилось двенадцать, как уже рассказал нам Баглос, отчаявшийся народ отправил его на магическую войну, к которой он был не готов.

Я прополоскала окровавленную тряпку в ведре, отжала и отдала Баглосу.

– Он не имел права тебя бить, Баглос. У многих людей бывает трудное детство, но они ведут себя достойно. – И как только этот мальчишка может быть в родстве с дж'эттаннами? – Да есть ли в нем то, что необходимо для спасения вашего народа?

Баглос долго думал, прежде чем ответить, его лицо закрывала мокрая тряпка.

– Да, есть, милая госпожа. Хочет он того или нет.

Казалось, все его синяки и ушибы волшебным образом перестали болеть, когда я спросила у дульсе, сможет ли он позаботиться об ужине для нас. Пока Баглос гремел моими котелками и бегал между огородом, лугом и вырытым под холмом погребом, мы с Якопо полили заброшенный огород.

– У Эмиля Гассо по-прежнему имеются лишние лошади? – спросила я, выливая воду на иссохшую землю.

Якопо немного расслабился, занимаясь делами, не имеющими отношения к магии.

– Да. Старый стервятник хочет как можно скорее получить за них монеты, пока король не забрал их на войну.

– Если мы хотим избавиться от этих двоих, нужно Достать им еще одну лошадь. Может быть, двух. Не знаю, насколько хороша лошадь Баглоса. – Мне пока не хотелось говорить Якопо, что я тоже собираюсь ехать. Мои планы были еще не настолько ясны, чтобы говорить о них вслух.

– У Гассо по меньшей мере три отличных жеребца, так что это несложно.

– Он сможет одолжить их? Всего, что у меня есть, не хватит даже на одного.

– Нет, конечно. Эмиль Гассо денежки любит, он не спустит с животных глаз, пока в его кошельке не зазвенят монеты.

Нас прервал Баглос, спросивший, где ему найти соль. Я пошла показать, а Якопо продолжил поливать огород. В домике для всех нас не было места, поэтому я попросила Якопо помочь мне вытащить стол наружу, затем отправила его будить спящего возле поленницы Паоло, а сама пошла за Д'Нателем.

Принца не оказалось возле дома и вообще нигде, откуда его можно было сразу увидеть, поэтому я пошла к рощице, где паслись стреноженные лошади. Он стоял на коленях над ручьем и яростно тер руки. Меня заинтересовало рвение, с которым он это делал, я отступила назад и принялась наблюдать. Обсушив ладони о штаны, он обхватил руками голову и лицо и наклонялся, пока локти не коснулись коленей. Он негромко застонал, и в стоне прозвучало столько берущей за душу тоски, такое глубокое отчаяние, что казалось, они поглотили последние лучи заходящего солнца. Все мое недовольство и презрение умерли. Никакие упреки не могли бы вызвать боль сильнее той, от которой он страдал. И я ушла. Даже если бы мне хотелось облегчить его мучения, у меня не было такого лекарства.

Не успела я вернуться к дому, а Д'Натель уже шагал через луг, бодрый и подтянутый, на его лице не отражалось даже тени той боли, которую я наблюдала у ручья. Я жестом пригласила его за стол, за которым, положив на него локти и зевая, уже сидел Паоло. Якопо, нахмурясь, постучал ножом по пустой кружке. Небо уже стало темно-синим, и я вынесла из дома свечи, они горели, словно две новые звезды. Мы представляли собой странное общество: бывший матрос, деревенский мальчишка, бывшая герцогиня, повышенный в должности повар и немой, полубезумный принц. Я пожертвовала флягой вина, которую хранила для экстренных случаев, и когда Баглос водрузил на стол вкусно пахнущее блюдо, я подняла стакан:

– Дж'эдей ан дж'самей. Да пребудут вечно жизнь и красота! – произнесла я сначала на древнем наречии дж'эттаннов, а затем по-лейрански.

Брови Д'Нателя чуть приподнялись, когда он поднял свой стакан и качнул головой, принимая тост. Его настроение снова переменилось.

Баглос разинул рот и едва не выронил свой стакан.

– Праздничный тост Авонара! Откуда тебе известны эти слова, женщина? К тому же на древнем языке дар'нети! Неужели Д'Натель… Когда он успел научить тебя?

– Это не он. Это уже моя история, Баглос, я расскажу тебе кое-что, но сейчас, мы приобщимся к твоей магии. Что за чудо ты сумел сотворить из моих жалких припасов?