— Граф Дилон? Это кто ж такой?

— Воевода поди, али еще как, при короле Темерии служит. Однорукий.

— Хлой?! Выжил значит, собака, — хлопнула она себя по бедру.

— Рука-то, что ли ваша работа? — поинтересовался мужик, немного расслабившись.

— Моя работа, не твоя забота, — прошипела она, резко повернувшись к нему. — Того, что там стоит откуда заешь?

— Да чаво вы милсдарыня? — в ужасе отпрянул он. — Знать его не знаю. Кабы знал, что у вас такой охранник, да близко бы не подошел.

— Ладно. Давай обратно.

Пока шли назад, мужик беспрестанно ныл, перебирая руками подол куртки.

— Милсдарыня, прошу пощадите. Деньги тому виною, детев кормить надобно. Не стану боле разбоем безобразить и к Дилону не пойду. Пусть меня оборотни раздерут, коли вру!

— Проваливай, да этого забирай, — Рута кивнула в сторону раненого.

— Вы надеюсь не против? — поинтересовалась она у Басто, правящего подпругу седла.

— Мне все равно.

Закончив он подошел к мужику, пытавшемуся нащупать у раненого пульс и похлопав по спине, произнес тихим, но малоприятным голосом.

— В этот раз тебе повезло, но в следующую нашу встречу…

— Да чаво вы? Какой уж следующий раз?… Пусть меня оборотни раздерут!

Басто улыбнулся так, что мужик почувствовал, как на лбу выступил холодный липкий пот и почему-то сильно зудела спина.

— Слышь браток! Помер, что ли? — тряс щербатый своего приятеля, когда ведьмачка с попутчиком скрылись из виду. — А, да что б тебя, паскуда!

Спина чесалась так, что не было сил терпеть. Схватив валяющуюся под ногами палку, он что есть мочи принялся чесать между лопатками, ругаясь и усмехаясь.

— Щас, все покидаю, да примусь лавки сколачивать! Иш, раскатали губошлепы. Вы у меня еще волоса рвать будете, что не пришили меня тутачки.

Зуд в спине перешел в боль, нарастающую и разливающуюся по всему телу. Он умирал долго и мучительно, лежа на земле среди молодой травки и развалин старого замка, а воспаленный мозг рождал страшные образы.

Постоялый двор «Старый» вполне оправдывал свое название. Притулившийся у самой дороги трактир, опирался перекошенным боком на маленькую конюшню, сзади его подпирали хозяйственные постройки, и скорее всего благодаря этому, он все еще не завалился на бок. Внутри, так же все давно требовало ремонта, но столы были всегда чистые, а стряпня — отменная. Даже в лучших городских трактирах не всегда можно было отведать таких вкуснейших блюд, как в этом разваливающемся сарае, стоящем на середине пути от Бан Арда до Ард Каррайга.

Седло барашка в сливочно-чесночном соусе было почти уже съедено, второй графин красного вина из Цедариса — почат на треть, воздушный брусничный пирог ждал своей очереди, источая чудесный аромат.

— Вы знаете обо мне почти все, — глаза Руты блестели под действием вина, которое казалось на ее собеседника не действовало вовсе, — я же не знаю о вас ничего. Может, восполните этот пробел?

— В моей биографии нет ничего интересного, — улыбнулся Басто снова наполняя кубки.

— И все же?

— Давайте лучше поговорим о вас, — он взял ее руку, перевернул ладонью вверх и провел пальцем по линии жизни. — Я немного знаком с хиромантией. Позвольте заглянуть в вашу судьбу?

— Не позволю, — улыбнулась Рута, мягко и медленно высвободив руку, не столько для того, что бы не услышать предсказания, в которые все равно не верила, сколько для того, что бы прекратить дурманящее приятное чувство, рожденное его прикосновением. — Расскажите о себе.

Он внимательно смотрел на нее какое-то время, указательным пальцем поглаживая висок, затем улыбнулся, откинул назад волосы.

— Что бы вы хотели услышать?

— Ну…например, где вы научились такой быстрой реакции? Поймать стрелу на лету, даже не каждый ведьмак сможет, — спросила она непринужденно, отрезав небольшой кусок пирога.

— Природа наградила меня необычно хорошим слухом, зрением и реакцией. Я не учился этому специально. Возможно вы не поверите, но стрелу я поймал чисто машинально, до этого ловить на лету стрелы, бельты, кинжалы и прочее оружие мне не доводилось.

Рута с интересом посмотрела на его руки, мягкие, гладкие и холеные, явно не видевшие ни тяжелой работы, ни изнурительных тренировок.

— Действительно, очень странно. А кто были ваши родители?

— Понятия не имею, — ответил он так, как будто это было последнее в жизни, что могло его интересовать.

— Ну, хорошо. Оставим ваше происхождение в покое, — продолжила она допрос, немного помолчав. — Скажите, на какие конкретно разные существа вы охотитесь и, что берете в оплату, если деньги вас не интересуют.

Не спеша прожевав кусок пирога и запив вином, он вытер рот белоснежным платочком и откинулся на спинку лавки.