— Бернард! — У бассейна его встретила Саманта.

— Саманта! — Он взял в свою руку обе ее ладони и поцеловал их по очереди. — Моя дорогая, вы прекраснее, чем когда бы то ни было.

На Саманте было только белое бикини, и ее стройное загорелое тело блестело от масла. Она снова расположилась в шезлонге.

— Как хорошо, что ты приехал, Бернард.

— Как хорошо, что вы меня пригласили.

— Вы, наверное, умираете с голоду, Бернард?

— Не то слово.

Саманта повернулась к служанке:

— Mar'ia, traiga la comida, por favor [47] .

— S'i, se~norita.

Бернард наблюдал за уходящей служанкой. «У нее отличные ножки, — сделал он заключение, — сильные и округлые, великолепно сочлененные».

Саманта воспользовалась предоставившейся возможностью стереть мокрые пятна с костяшек пальцев, где ее поцеловал Бернард. «Хоть бы он не распускал свои слюни так!» Она покрыла голову зеленой соломенной шляпкой с широкими полями и надела большие круглые темные очки. Саманта вот уже много лет носила эти очки.

— Хочешь искупаться, Бернард? Солнце жарит вовсю и…

— Ни за что. Моя фигура без одежды менее чем красива. Я предпочитаю скрывать ее от стихий и глаз любопытных, — разве только что по ночам. И я, естественно, сплю в темноте.

— Я совершенно уверена, ты просто капризничаешь.

— Будучи французом, я должен это признать. Однако, как французский джентльмен, я проигнорирую ваше предположение.

Лицо Саманты заострилось.

— Бернард, я позвала тебя сегодня из-за чисто эгоистических соображений. Со времени нашего последнего разговора меня преследуют всякие расстройства и неприятности. Непросто мне сдержать свою экономическую клятву.

— Ладно, ладно. Все в мире относительно. Саманта Мур — женщина с состоянием, ей далеко до голодной смерти.

— Не так уж все и хорошо тем не менее. — Она выпрямилась и повернула голову, чтобы смотреть Фонту прямо в лицо; голос Саманты звучал ровно и выразительно. — Меня не устраивает прозябание. Для меня жизненно важно, чтобы я продолжала жить так, как я жила раньше, на том же самом уровне. И я намерена так жить.

— А мое намерение заключается в том, чтобы помочь вам в этом.

— Прошлый раз ты предложил мне для этого увеличить свой доход.

— Или же заняться обращением некоторых ваших активов в капитал, относительно чего я решительно настроен против. При наличии инфляции…

— Таким образом, мы подошли ко второму этапу — ликвидации определенных издержек. — Ее манера смягчилась, и Саманта откинулась назад в своем шезлонге. — Очень хорошо. Но это не должно существенно повлиять на мой образ жизни.

Служанка принесла ленч. Она накрыла два столика со стеклянными столешницами, потом удалилась. Бернард отметил высокий профессионализм горничной: «Саманта вышколила ее на славу».

— Что я должна делать? — задала Саманта вопрос.

— Начните с самого начала, — ответил консультант, учтиво пережевывая маленькие кусочки цыпленка. «Но абсолютно никакого риса, учитывая то, как раздалась моя талия. И, совершенно определенно, никаких bollilos [48] . С возрастом, — напомнил себе Бернард, — искушения подстерегают тебя на каждом шагу, но чувственные удовольствия накладывают на человека тяжелое бремя.»

— И где это начало? — потребовала Саманта.

— Слуги на Вилле Глория. Вы нанимаете слишком, слишком много слуг. Вот девица, которая накрывала на стол, — она что, новенькая?

— Более или менее.

— Вот! Это не я, это вы капризничаете, нанимая прислугу в то время, когда следовало бы заняться экономией. Давайте посмотрим в глаза действительности. Сколько автомобилей в этот самый момент стоит у вас в гараже?

— Бернард! — вскричала Саманта, явно встревоженная.

— Три, три автомобиля! Этот цыпленок восхитителен. Как их готовят, моя дорогая?

— Мой шеф-повар — маг и волшебник. Можно я положу тебе еще грудку, Бернард?

— Я не должен.

— Тогда ножку.

— Только маленькую.

Она снова устроилась в шезлонге, наблюдая, как ест Бернард.

— Женщина без транспорта — крестьянка.

— Но три автомобиля…

— Когда ты говоришь вот так, это все действительно звучит как-то экстравагантно. Так что же ты предлагаешь?

— За «даймлер» дадут хорошую цену.

— Бернард, я люблю свой «даймлер». Я почитаю его. Позволь мне оставить «даймлер» у себя.