Человек носил мундир охотника, лишённый каких бы то ни было знаков отличия. В том числе и омерзительных красных шевронов. А другие, просто обожают подобные украшения.

Я торопливо спрятала руку с треспом за спину, отлично понимая, насколько нелепо выглядел этот жест. Прежде я часто играла с человеческими детёнышами, учила их рисованию и танцам. Похоже, именно у них я и научилась дурацкому жесту. Как человеческий ребёнок!

Ночной гость даже не улыбнулся. Он неторопливо отодвинул ширму, открывая полную панораму зала. О чудо, я вновь видела раненого Серра и ощущала его тёплый взгляд. Здравствуй, брат! Возможно, мы ещё будем жить.

Человек, по-прежнему безмолвствуя, поставил около клетки маленький табурет и присел, лицом ко мне. Я продолжала наблюдать за его действиями, не зная, как поступить дальше. Стоит ему подать сигнал, и охранники мигом обезоружат меня, истыкав треспами, с ног до головы.

– Почему?

Этот вопрос словно сломал тот стержень, который удерживал меня на ногах, и я медленно опустилась на дощатый пол клетки. Честно говоря, я просто не поняла, о чём он меня спросил и видимо, человек это тоже сообразил.

– Почему ты, всё-таки, решила остаться в живых? – он яростно потёр лоб, словно его мучила сильная головная боль, – не подумай, будто я желаю тебе смерти…

– Странно, – вдруг вырвалось у меня, – обычно, такие, как ты, желают нам только смерти.

Ох и странные у него были глаза. Полные…Чего? Затаённой боли? Растерянности?

– Больше ста дней без пищи. Боль, терзающая тебя, воистину непереносима. Смерть должна казаться желанным, но недостижимым подарком. И вот, я вижу, как другая львица передаёт тебе тресп…

Ужас обуял меня. Моя сестра? Неужели её схватили или убили? О, нет…Я виновата! Зачем я задерживала её!

– Моя сестра?..

И вновь то странное выражение серых глаз.

– Не волнуйся. Только я сумел заметить её. Она очень хорошо замаскировалась. Прости, просто я очень давно охочусь на вас.

– И ты?..

– И я никому ничего не сказал. Твоя сестра спокойно покинула башню. Думаю, она не пропадёт.

Вот теперь я была полностью сбита с толку. Охотник заметил свободную львицу и позволил ей спокойно уйти. Но волны радости захлёстывали меня с головой: моя сестра – жива и на свободе!

– Ты – странный, – сообщила я, – почему ты хотел устроить охоту на меня? Я слышала, как ты разговаривал с этим надутым бурдюком, начальником охраны.

Он криво ухмыльнулся.

– Хотел дать тебе шанс погибнуть в бою. Или – уйти. Я считаю отвратительной практикой содержать подобных тебе в клетках. Это, как признание: да, мы ничтожнее вас, но попытаемся низвести до своего уровня. В этом нет ни капли чести.

– Да брось ты, большинство людей и не мыслят такими категориями. Им просто доставляет удовольствие мучить нас, – сначала он пожал плечами, а потом нерешительно кивнул, – жаль, тебе не разрешили устроить охоту на меня. Но это поправимо, – слегка помешкав, я достала тресп из-за спины и протянула оружие человеку, сидящему у клетки. Смерть в бою почётна – так всегда говорил мой брат, Серра. Сестра моя соглашалась с ним, а я…Жаль, не могу обнять Зеббу и сказать, как она была права. Права, во всём, – держи. Сейчас я брошусь на прутья, и ты сможешь меня убить. Скажешь – случайно увидел оружие и сумел его отнять, лишь прикончив злобную тварь.

Он даже руку не протянул. Я, наконец, сообразила, что вижу в этих стальных глазах – пустоту. Пустота и печаль – ничего более. Пожалуй, человек с такими глазами мог желать смерти побольше моего. Но почему? Этот охотник интриговал меня тем больше, чем дольше мы с ним общались.

Я положила клинок на пол, между нами и убрала волосы за спину, позволив охотнику оценить моё тело. Обычно самцы человека мгновенно возбуждались, увидев меня обнажённой. Да и Серра считал меня очень красивой львицей, пусть и необычайно маленького роста. Зебба соглашалась с ним и смеясь, добавляла, будто она путает меня с моими настольными статуэтками.

– Я читал отчёт о твоей поимке, – охотник своим хрипловатым голосом нарушил затянувшееся молчание. Ни единым жестом или взглядом он не показал, что оценил мою красоту. Хм, нахал! Меня это весьма задело. Ладно вонючая скотина, охраняющая меня: другие сплетничали о его давней импотенции. Но этот то был довольно привлекательным, как для человека, да и обычного зловония, почти не испускал, – ты почти не сопротивлялась и даже никого не ранила. Очень странно.

– Отчёт был подробным? – я приподняла одну бровь.

– Да. Я знаю всё. И как тебя, без нужды, утыкали треспами и…Про всё остальное, тоже. Мстили за твою сестру, сумевшую улизнуть и убить десятерых преследователей. А в особенности, за вашего вожака. Он дался дорогой кровью: три десятка убитых и ещё больше, искалеченных.

– Брат мой был сильным львом, – с уважением сказала я и посмотрела на своё полотно, – но он никогда не охотился, ради охоты. Всегда – ради утоления голода. Хотя, да – для вас же каждый убитый львом человек – страшная трагедия. Нет, не подумай, я не иронизирую. Мы такие, какие есть и вы, для нас – всего лишь пища.