Звонок будильника врывается в сон, словно танцующий пингвин. Серьезно, мой сонный мозг воспринимает это как танцующего пингвина.

Но приятный образ вскоре исчезает. Я понемногу просыпаюсь, и в голове начинает стучать. Когда я пытаюсь встать, то понимаю, что меня придавливает что-то… точнее, кто-то.

О нет! На меня нахлынули воспоминания о том, как я танцевала с каким-то жутким парнем. В панике я открываю глаза… и вижу рядом знакомое, покрытое татуировками тело Хардина. Он положил голову мне на живот и обхватил рукой за талию.

Боже! Какого черта?

Я пытаюсь выбраться, не разбудив его, но он что-то бормочет и медленно открывает глаза. Затем снова закрывает их и поднимается, пытаясь разобраться в наших переплетенных ногах. Я слезаю с кровати, и когда он снова смотрит на меня, то ничего не говорит, а просто наблюдает за мной, словно я какой-то опасный хищник. Я вспоминаю, как Хардин ритмично входил в меня и как я выкрикивала его имя. И о чем я только думала?

Хочу что-то сказать, но, честное слово, в голову ничего не приходит. Я просто схожу с ума, в моей голове происходит настоящая катастрофа. Будто почувствовав мою внутреннюю борьбу, он встает с кровати, укрываясь простыней. О господи. Он садится на кресло и смотрит на меня, и тогда я понимаю, что из одежды на мне только один бюстгальтер. Я машинально сдвигаю ноги и сажусь обратно на кровать.

– Скажи что-нибудь, – настоятельно просит он.

– Я… я не знаю, что сказать, – признаюсь я.

Поверить не могу, что это случилось. Поверить не могу: Хардин здесь, голый, в моей постели!

– Мне жаль, – говорит он и закрывает лицо руками.

В голове стучит от того, что я слишком много выпила, и было это всего несколько часов назад, а еще от мысли о том, что я спала с Хардином.

– Неудивительно, – ворчу я.

Он нервно дергает волосы.

– Ты позвонила мне.

– Я не просила тебя сюда приезжать, – возражаю я.

Я еще не решила, как со всем этим быть. Не знаю, хочу ли я поругаться с ним, выставить его или попытаться урегулировать ситуацию разумно, как делают взрослые люди.

Я встаю и иду в ванную, а вслед мне доносится:

– Ты напилась, и я подумал, вдруг с тобой что-то случилось? И еще этот Тревор…

Я включаю воду и смотрю в зеркало. На шее у меня – огромный красный синяк. Вот черт. К нему больно прикасаться, и я вспоминаю, как Хардин водил языком по моей шее. Наверное, я еще не совсем трезва, потому что мысли до сих пор путаются. Я думала, что начинаю новую жизнь, но вот к чему я пришла: парень, разбивший мне сердце, сидит на моей кровати, а на шее у меня красуется огромный засос, прямо как у влюбленной до одури девочки-подростка.

– Тесса? – зовет он и заходит в ванную, как раз когда я становлюсь под горячий душ. Я молчу, а обжигающая вода смывает грехи прошлой ночи. – Ты… – Его голос срывается. – С тобой все в порядке после того, что случилось ночью?

Почему он так странно себя ведет? Я ожидала, что он нагло ухмыльнется и раз пять скажет «я к вашим услугам», как только откроет глаза.

– Не знаю… Нет, не все в порядке, – отвечаю я.

– Ты теперь ненавидишь меня… еще сильнее, чем раньше?

Сердце тает от того, каким ранимым он сейчас кажется, но я не должна давать слабину. В голове у меня полный хаос, а я ведь только начала приходить в себя. «А вот и не начала», – издевается надо мной подсознание, но я не обращаю на него внимания.

– Нет. Примерно так же, – отвечаю ему я.

– Вот как.

Я смываю шампунь и мысленно молю душ о том, чтобы он излечил меня от похмелья.

– Я не хотел воспользоваться твоим положением, клянусь тебе, – говорит он, когда я выключаю воду.

Заворачиваюсь в полотенце, висящее на крючке. Он стоит в дверном проеме в одних трусах, а его грудь и шея тоже усыпаны красными пятнами.

Никогда в жизни больше не буду пить!

– Тесса, я понимаю, что ты наверняка злишься, но нам надо о многом поговорить.

– Не о чем говорить. Я напилась и позвонила тебе. Ты пришел, и мы занялись сексом. О чем еще говорить?

Я изо всех сил стараюсь оставаться спокойной. Я не хочу, чтобы он знал, как он на меня действует. Как он подействовал на меня этой ночью.

Потом замечаю, что у него сбиты костяшки.

– Что у тебя с руками? – спрашиваю я. – О боже, Хардин, ты что, избил Тревора? – кричу я и тут же вздрагиваю от острой боли в голове.

– Что? Нет, его я не бил. – Он поднимает руки, показывая, что невиновен.

– Тогда кого?

Он качает головой.

– Это неважно. Нам надо поговорить о более важных вещах.

– Нет. Ничего не изменилось.

Открываю косметичку и достаю карандаш-корректор, которым щедро замазываю пятно на шее. Хардин в это время молча смотрит на меня.

– Это была ошибка, я вообще не собиралась тебе звонить, – наконец говорю я, разозлившись, когда даже третий слой корректора полностью не скрывает синяк.

– Это не ошибка, ты явно скучала по мне. Поэтому и позвонила.