– Очень опасное, – заверил он. – Но пройдем мимо. Само по себе не сворачивает, а сейчас ни ветра, ни стен… Я что хотел сказать? Ага, не дергайся, без тебя в твоем замке работа не останавливается. Люди всегда делают то, что должны делать… И не надо во все вникать!

Я кивнул на холмик земли у дороги.

– Видишь муравейник? Нам кажется, все муравьи бегают и собирают добычу, но на самом деле большинство трудится всегда под землей. Наверх поднимаются только строители, солдаты, фуражиры и разведчики. Строители не отходят от купола дальше, чем на полшага, солдаты – на десятки шагов, а то и сотни, охраняя подступы и фуражиров, а разведчики могут удаляться на мили, а дорогу обратно находят по звездам, которые только они видят даже днем. Понял?

Он хмыкнул.

– Еще бы. Мы рождены разведчиками.

– Разведчиков не может быть слишком много, – сказал я. – Но без них муравейник погибнет. Как и род людской.

Он сказал с кривой усмешкой:

– Понял, к чему ты клонишь. Значит, нам выпала не такая уж и поганая участь.

Он понукал усталого коня, пока тот не остановился у самого подножия холма, что когда-то явно был высоким курганом, но ветры и дожди почти сровняли его с землей.

– Там, на вершине, – сказал Фицрой ликующе. – Руины!.. Древние, из таких каменных блоков, с ума сойти!.. Вот люди когда-то были… Или не люди, но кому это важно? Лишь бы сокровища оставили…

– Несметные сокровища, – поддакнул я.

Он не заметил издевки, радостно потер ладони.

– Сейчас все сделаем. Я захватил две лопаты…

– Одной хватит, – сказал я твердо.

– Да, – согласился он, – тебе лучше взять кирку. Парень крепкий, да еще глерд! Такому кирка пойдет больше. Я захватил. Видишь, как я тебя люблю и уважаю?

Я смотрел, как он торопливо счищает землю и кучу листьев с каменного пола. Наконец показался краешек люка, Фицрой прав, дверь в полу как будто вырезана по циркулю.

– Какой ты осторожный, – сказал я. – Надо же столько земли и дерьма навалить… И почти не пахнет.

– Зато мы первые, – сообщил он. – Теперь помоги поднять… Погоди, вставлю в щель… Тяни!

Я отковырнул прилипшее за века металлическое кольцо, просунул два пальца, больше не помещается, потянул с силой. Сперва не поддавалось ни на миллиметр, потом начало потрескивать, но люк оставался на месте.

Фицрой сказал возбужденно:

– Погоди, поддену…

Люк чавкнул и поднялся, выпуская наружу застоявшийся воздух с примесью гнили. Фицрой аристократически наморщил нос и отшатнулся, но со вздохом помог откинуть люк полностью, сразу же наклонился, всматриваясь в темноту.

– У тебя есть, чем посветить? Ну вот, а еще маг… Ладно, давай веревку. Только держи крепче, я после обеда тяжелый.

– Лезь, – согласился я. – Может быть, ноги откусят.

Мелькнула мысль посветить ему из смартфона, но там батарейка и так садится быстро, а тепла тела и вибраций хватает только на звонки и разговоры. С другой стороны, чем меньше знают о моих возможностях…

Он крикнул снизу:

– Тут неглубоко!.. Захвати из моего мешка пару факелов и спускайся.

– Там темно?

– Еще нет, – заверил он. – Но если пойдем дальше, факелы пригодятся.

Я спустился по закрепленной за камень веревке, света сверху в самом деле достаточно, чтобы осветить заброшенный склеп, довольно просторное помещение, однако видно, что грабители здесь побывали раньше нас. И не однажды.

Фицрой быстро высек огонь, факел вспыхнул, стены стали багрово-красными.

– Вот сюда, – сказал он, – иди за мной.

Багровый огонь факела становился все ярче по мере того, как отдалялся солнечный свет, тоннель высечен в сплошном камне. Вскоре вышли в небольшую пещеру.

Фицрой указал факелом вперед, там узкая вертикальная щель в стене с нависающим над нею каменным выступом, даже не хочу сравнивать, на что похоже, странные, хотя понятные ассоциации.

– Как же здорово! Видишь?

– Что здорового? – спросил я.

– Недавно был небольшой обвал, – сообщил он в сильнейшем возбуждении.

– Как здорово, – сказал я саркастически. – Ну прям не знаю!

– Точно, – подтвердил он. – Обвал открыл вот это… чудо. Пойдем быстрее!

Он нырнул в эту странную щель, а я, чтобы не остаться в темноте, заспешил следом. Ход тесный, кое-как пробрались в комнату, там на каменном постаменте расположился такой же каменный гроб, крышка которого, как мне кажется, намертво приварилась к основному ящику. Во всяком случае, щели даже не увидел.

– Осталось чуть-чуть, – сказал он бодро. – Вот сейчас сдвину… Ух ты, как прилипла… Ладно, сперва поддену… лучше вот с этого края… Нет, тут без зазора, зато на другом конце отбит краешек…

Я не поверил глазам: появилась тонкая щель, настойчивость города берет, а крышка со скрипом, скрежетом и скрипом начала приподниматься. Я торопливо выхватил пистолет и торопливо поворачивался во все стороны, готовый к яростной и долгой стрельбе.

Фицрой, багровый от усилий, прохрипел:

– Ты чего?.. Помоги лучше…