Впрочем, над этим домиком на вершине башни площадка все-таки есть. По плоской крыше, четко выделяясь на фоне сине-оранжевого небе, ходит страж в темной одежде, время от времени налегая животом на перила и посматривая вниз, хотя с такой высоты в низкие вырезы женских платьев не заглянешь, а на что еще смотреть взрослому мужчине, не понимаю.

– Мили полторы? – спросил я. – До башни?

Фицрой сказал сразу же:

– Не больше мили.

– Хорошо бы, – сказал я с надеждой. – Ты только не высовывайся. Могут увидеть.

Он изумился.

– В этих кустах? Как?

– Могут, – подтвердил я. – Есть такая магия. Сейчас увидишь. Да ты и сам знаешь…

– Откуда?

– Иначе бы не корячился вот так…

Он пробормотал сердито:

– Простая предосторожность! Я с чародеями стараюсь дела не иметь… Что смотришь? Из тебя чародей, как из моего… Ладно, забудь.

Пригибаясь, тоже осторожный, я сбегал к коню и вернулся с обоими мешками. Руки трясутся, будто всю ночь кур крал, а то и курей, кое-как развязал тугой узел, помогая зубами, словно и не глерд, бережно вытащил снайперскую винтовку и осторожно начал раскладывать.

Фицрой наблюдал с благоговением, даже отодвинулся, когда я удлинил ствол почти вдвое. Брови его поднялись, а я продолжал раскладывать винтовку так, что она стала не только длиннее, но и втрое толще.

– Ого…

– Не хрюкай под руку, – сказал я строго. – Это чистая магия.

– Молчу-молчу.

Наконец я откинул сошки и установил на них винтовку для стрельбы.

– Ничего себе, – пробормотал Фицрой. – Самому пойти в ученики к Рундельштотту, что ли…

– Ага, – сказал я злорадно, – теперь завидуй.

Он с уважением рассматривал непонятную штуку, только и ясно, что делали ее совсем не деревенские кузнецы.

– Он сам ее сотворил или… нашел?

– Да мне какое дело, – ответил я. – Главное, научил, как пользоваться. Хотя сам и не умеет.

– Мудрый старик, – сказал он с уважением.

– Мудрый, – согласился я. – Представляешь, сколько в молодости народу порешил, пока не забрался отсидеться в медвежий угол, называемый королевством Нижних Долин?

Он передернул плечами.

– Не представляю, но, думаю, еще увижу, раз ты его усердный ученик.

– Я гуманный ученик, – возразил я. – Всегда стараюсь сперва договориться. В духе времени. А убиваю потом.

Он с недоверием смотрел, как я открыл ящик и взял оттуда один из рожков, хотя это у легкомысленных автоматов рожки, а здесь целая коробка, вытащил патрон и взял его в обе ладони.

– Ты серьезно? – спросил он.

– В этот раз, – ответил я, – абсолютно.

Он переспросил:

– Вот такой крохотной стрелой… Как?.. И зачем ты ее трешь? Пробуждаешь магию?

– Наливаю, – ответил я. – Напитываю. В смысле, наполняю магией тепла. Если будет чуть холоднее или теплее, то в полете чуть отклонится от цели… А вот так в самый раз.

Он наблюдал за всеми моими манипуляциями, я делал точно по инструкции, которую называю уставом начинающего снайпера, досылал, проверял, подстраивал, наконец, лег, утопив сошки глубже, чтобы обеспечить себе максимальный комфорт, и с сердечным трепетом посмотрел в окуляр оптического прицела.

Полная темнота, но я все-таки мудр и находчив, после некоторых попыток подвести резкость догадался проверить объектив, а проверив, снять с него защитный колпачок.

Фицрой хмыкнул, я посмотрел зло, вряд ли он понял, в чем дело, но догадался по моему виду, что я крупно сел в лужу. Я напомнил себе, что нужно держать лицо кирпичом, это называется смотреть с достоинством высокорожденного глерда, снова умостился и начал всматриваться.

В прицел домик выглядит таким огромным, что занимает все пространство. Пришлось повертеть кольца, добиваясь уменьшения изображения и большей четкости.

Наконец домик разместился в объективе яркий и четкий, все как на ладони. Стены из гладко выструганных досок, окна огромные и почти до уровня пола, что и понятно, колдуну чаще приходится смотреть вниз, чем в пустое небо. Если он, конечно, больше практик, чем теоретик.

Фицрой сказал жарким шепотом:

– Ну? Хоть что-то видишь?

Я всмотрелся, в одном из окон показалась человеческая фигура, сердце мое ликующе тукнуло. Наверное, чародей даже спать ложится в этой дурной шляпе. Или в ней вся его сила?

– Есть, – сказал я. – Он дома и вынашивает злобные человеконенавистнические планы по захвату мира.

– По походке видишь?

– По наклону шляпы, – ответил я. – Ну, Господи, благослови…

Фицрой спросил над ухом:

– Веришь в Единого Творца?