Им нужно лишь подать взрывчатку стофутовому чудовищу и отпрыгнуть в сторону прежде, чем их разорвет в клочья.

Только и всего.

Шарп внезапно ощутил тошноту. Он взглянул на спокойное море, пятнистое от лучей восходящего солнца. Все было так мирно. Откуда Вип взял, что тварь поднимается? Как он мог быть уверен в этом? Может быть, он видел на экране кита?

«Перестань, – сказал себе Шарп. – Перестань фантазировать и будь готов».

Устройство сработает. Должно сработать.

Дарлинг полз по машинному отделению и толкал перед собой тяжелую батарею. Костяшки на руках кровоточили, а ноги сводила судорога. Когда Вип счел, что батарея поставлена достаточно близко, чтобы кабели достали до нее, он отвинтил севшую батарею с ее основания. Ему было все равно, если новая батарея сорвется с места или перевернется, – как только он запустит двигатель, она больше не понадобится.

Он задержался, только чтобы проверить, что присоединил кабели верно – положительный к положительному полюсу, а отрицательный к отрицательному, – и привинтил батарею.

Затем он поднялся на ноги и помчался вверх по трапу.

Добыча была прямо над ним.

Он видел ее своими глазами, чувствовал ее сенсорами своего тела. Он не задержался, чтобы разобраться в том, какая это добыча, не искал признаков жизни или запаха пищи.

Но добыча была незнакомой, поэтому инстинкт приказал зверю быть осторожным и вначале оценить ее. И подобно тому, как акула кружит около незнакомых объектов, как кит испускает звуковые импульсы и расшифровывает отраженные сигналы, Architeutis dux прошел один раз под добычей и осмотрел ее. Сила его движения послала вверх волны.

Но внезапно добыча над ним разразилась ревом и начала двигаться.

Зверь расценил шум и движение как признаки бегства. Он быстро распустил воронку в животе, сократил тело и бросился в атаку.

Дарлинг почувствовал, как вздыбилось над водой судно. У него перехватило дыхание, он нажал кнопку и через секунду услышал урчание большого дизельного двигателя. Не собираясь ждать, пока двигатель прогреется, он двинул рычаг дроссельной заслонки и навалился на него.

Вначале судно рванулось вперед, а потом внезапно резко остановилось, будто удерживаемое кормовым якорем. Оно осело назад, нос поднялся, и Дарлинга швырнуло на переборку. Затем судно вновь подалось вперед и зарылось носом в воду. Но оно все еще оставалось на месте.

Высота звука двигателя изменилась, вместо рева он начал жалобно выть, потом сбиваться, дважды кашлянул и заглох; судно замерло.

«Бог ты мой, – подумал Дарлинг, – тварь сломала винт, или защемила его, или пригнула к валу». Внезапно его прошиб озноб.

Он зашел в каюту и через нее вышел на корму.

Тэлли стоял у среднего трюма, онемело уставившись в море.

– Где он? Я думал, вы сказали...

– Прямо под нами, – ответил Дарлинг. – Он основательно надул нас.

Вип прошел на корму и посмотрел через транец в воду. В нескольких футах под трапом для ныряния, вытягиваясь из-под судна как змея, выглядывал кончик щупальца.

Стоя рядом с Дарлингом, Тэлли предположил:

– Он, наверно, пытался схватить винт.

– А теперь потерял одну руку. Может быть, это его отпугнет.

– Нет, не отпугнет. Это только разъярит его, вот и все.

Дарлинг взглянул вверх, на крыло мостика, и увидел Шарпа, стоящего у перил с винтовкой Мэннинга в руках. Он начал подниматься по трапу, но услышал, что Тэлли позвал его:

– Капитан...

– Что?

– Я сожалею. Это все была моя...

– Забудьте об этом. Сожаление – это потеря времени, а у нас его мало. Наденьте спасательный жилет.

– Разве мы тонем?

– Пока еще нет.

Багор стоял вертикально в стойке для удилищ, и Дарлинг взял его и взвесил на руке.

– Я сделаю это, – заявил Шарп, указывая на бомбу на конце багра.

– Нет, Маркус, – возразил Дарлинг и попытался улыбнуться. – Это исключительное право капитана.

Тогда они оба посмотрели на воду. Солнце вышло из-за горизонта и поблекло из оранжевого до золотого; оттенок моря изменился, серые краски уступили место цвету голубой стали.

Зверь корчился в темноте, обезумевший от боли и замешательства. Зеленая жидкость сочилась из культи оторванной руки.