Шрифт:
Теперь существом управляли два импульса: импульс убить и импульс насытиться. Голод взял верх, голод, который становился все более и более острым по мере того, как животное тщетно искало добычу в глубинах моря. Когда-то голод был простым намеком, сигналом кормиться, и существо реагировало на него по заведенному порядку – кормилось, когда желало того. Но теперь пища была предметом охоты, потому что добыча стала редкостью.
Животное вновь было наготове: но не для защиты, а для нападения.
4
Гриффин запустил сигнальную ракету, и, держась за руки, они наблюдали за желтой дугой и яркой вспышкой оранжевого цвета на фоне черного неба.
Затем их взоры вновь обратились к тому месту, где недавно было судно. Несколько смытых с палубы предметов проплыли мимо них раньше – подушки с сиденья, резиновый кранец, – но теперь не было ничего, никакого признака того, что судно когда-либо вообще существовало.
Элизабет почувствовала напряжение, твердость в руке Гриффина, она прикрыла ее своими руками и проговорила:
– О чем ты думаешь?
– Я упражнялся в старой избитой игре «если бы только».
– Что?
– Ну, ты знаешь: если бы только мы вышли на день раньше или на день позже, если бы ветер повернул, если бы нам не пришлось включать двигатель... – Он замолчал, а потом его голос зазвучал с горечью: – Если бы только я не был таким проклятым лодырем и не поленился залезть под палубу, чтобы проверить эту трубу!
– Перестань, Говард.
– Хорошо.
– Никто в этом не виноват.
– Наверное, так.
Она была права. Даже если и нет, то, чем он занимался, было бессмысленно. Хуже, чем бессмысленно.
– Эй, – сказал он, заставляя себя быть бодрым. – Я тут подумал кое о чем. Помнишь, когда Роджер продал нам страховку? Помнишь, мы хотели самый дешевый страховой полис, какой только могли получить, а он сказал: нет, мы никогда не сможем вновь построить деревянное судно таких размеров в наши дни за такую сумму, и заставил нас подписаться на самую большую страховку. Помнишь?
– Кажется, да.
– Конечно, помнишь. Суть дела в том, что судно застраховано на четыреста пятьдесят тысяч долларов. Мы бы никогда не получили столько от продажи.
Элизабет понимала, что он делает. Она была рада и хотела что-нибудь сказать, но плот сорвался с верхушки волны и скользнул во впадину.
Они начали опрокидываться. Элизабет так и знала – им не под силу помешать стихии. Она взвизгнула. Затем плот выровнялся и мягко взлетел на следующую волну.
– Эй! – Гриффин придвинулся к жене и обнял ее за плечи. – Все нормально. У нас все хорошо.
– Нет, – выдохнула она ему в грудь. – У нас ничего не хорошо.
– О'кей, у нас не хорошо. Чего ты боишься?
– Чего я боюсь? – набросилась она на него. – Мы находимся посреди океана, посреди ночи на плоту размером с крышку от бутылки... и ты спрашиваешь меня, чего я боюсь? А как насчет смерти?
– Смерти от чего?
– Ради бога, Говард...
– Я серьезно. Давай обсудим.
– Я не хочу ничего обсуждать.
– У тебя есть более подходящее занятие? Ну давай. – Он поцеловал жену в голову. – Давай выведем страхи наружу и разделаемся с ними.
– Хорошо. – Элизабет сделала глубокий вдох. – Акулы. Можешь называть меня паникершей, но я в ужасе от мысли об акулах.
– Акулы. Хорошо. О'кей. Мы можем забыть о них.
– Скажешь тоже!
– Нет, послушай. Вода холодная. И во всяком случае, японцы и корейцы выловили большинство из них. И если даже какая-нибудь крупная акула все-таки приплывет сюда, то, пока мы находимся на плоту, мы не выглядим, не пахнем и не воспринимаемся ею как что-либо, чем она привыкла питаться. Что еще?
– Предположим, шторм...
– Хорошо. Погода. Никаких проблем. Прогноз хороший. Сейчас не сезон ураганов. Даже если придет шторм с северо-востока, то плот почти непотопляем. Самое плохое, что может случиться, – он перевернется. Если это произойдет, мы опять выправим его.
– И будем плавать без конца, пока не умрем от голода.
– Этого не произойдет. – Гриффин был доволен – он обнаружил, что чем больше говорил, тем больше ему удавалось разогнать свои собственные страхи. – Первое: ветер гонит нас обратно к Бермудам. Второе: суда ходят туда и обратно каждый день. Третье: худший случай – к вечеру понедельника дети и... как их там... ну, эти, из торгового агентства, заявят, что мы пропали, а радио гавани Бермуда знает о нас все. Но до этого не дойдет. Вот этот малыш выкладывает за нас свою душу, подавая сигналы. – Гриффин похлопал по ящику аварийного радиомаяка. – Первый же самолет, который пролетит над нами, вышлет кавалерию, которая, как известно, всегда приходит на выручку. Возможно, это уже сделано.