— Истории, — отозвалась я задумчиво, — Величия. Императорской власти. Это — как Дозорная Башня, как Ворота Перемен, как Библиотека. Всё изменится, все уйдут, но они будут гореть. Помните, как говорил принц Эдан: «Все люди — фанатики света, и в этом они недалеко ушли от насекомых. Там, где богатство, благополучие и власть — там всегда свет».

— Ты читала Дневники Снежного Принца?

— Конечно! — эта беседа с каждым мгновением доставляла мне все больше удовольствия, заставляя радостно улыбаться, — Он — мой кумир, и я всегда ставлю для него светильник на подоконник, когда приходит Ночь Усопших. Он ведь первый муэти, который доказал, что мы — не уроды!..

Осознав, что говорю не то и не о том, я умолкла на полуслове. Эйтан прищурился:

— Понимаю… Между прочим, кажется, обожать свет — свойство всех муэти. Я… тоже читал его Дневники, там он постоянно упоминает об обустройстве новых светильников и о том, как он любит смотреть на их сияние. Если честно, мне кажется, это просто каприз.

— Все члены императорской семьи подвержены капризам, — возразила я спокойно, — Он потратил деньги на светильники, а ещё — на Академию, и новые корабли… нет смысла продолжать этот список. Мне кажется, это достойней, чем превращать часть дворца в аквариум, как это сделал Ваш дед, или разводить в угоду придворным павлинов, как Ваш прадед, или содержать пять тысяч наложниц, как Ваш…

— Стоп-стоп! — прервал мои эмоциональные излияния собеседник, — Не заставляй меня бояться за свою наследственность.

— Да что Вам бояться-то, у Вас с этим всё хорошо, — поспешила я польстить принцу.

Мы рассмеялись.

— Ты единственная женщина на моей памяти, с которой я свободно могу общаться на подобные темы, — сообщил он мне доверительно.

— Провели бы Вы столько же времени в Библиотеке, Вы смогли бы свободно общаться о чём угодно. Даже о разведении павлинов.

Принц хмыкнул, но ничего не сказал. Я же с искренним облегчением смотрела на скрывающееся за горизонтом солнце. Запутавшись в мачтах торговых кораблей, осветив море во все оттенки алого, горячий слепящий шар уходил, оставляя за собой благословенную тьму. Морские птицы носились низко над волнами, предвещая непогоду; их предсказание подтверждали низкие серые тучи, спрятавшие добрую половину неба.

На этих гончих Ситани, богини грозы, я взирала с некоторой обидой: появись они раньше, мне не пришлось бы сейчас мучиться от нестерпимой боли в глазах и коже.

— Спасибо тебе, — вдруг ворвался в мои мысли серьёзный голос его высочества, — И знаешь, возможно, ты права насчёт светильников.

Да демон с ней, с кожей. В первый раз, что ли?

Повернувшись к Змею, я увидела, что смотрит он не на порт, а на меня, причём пристально и выжидающе. Меня охватила неловкость, принудившая опустить взгляд. Необходимо было что-то сказать, но мыслей не было. Они исчезли, оставив растерянность и головную боль. Внезапно в глазах у меня потемнело, и, не успев сказать ни слова, я кулём осела на влажную землю.

Казалось, что я плыву в какой-то вязкой, дурманящей жидкости. Веки налились тяжестью так, что не хватало сил распахнуть их; сквозь окружающий туман несколько раз доносились голоса, но расслышать, что именно они говорят, не было возможности. Странные видения проносились передо мною, замещая реальность, а кожа на лице и руках горела огнём. Я металась, всхлипывала, но никуда не могла деться от вездесущего, всепоглощающего света, окружившего со всех сторон. Пропало все, отступило на второй план, и осталась только одна мысль, навязчиво-обжигающая и важная: я ненавижу солнце.

В какой-то момент боль немного отступила, сменившись блаженным спокойствием. Казалось, кто-то призрачный, но любящий обнимает, забирая всё плохое, укрывая от печалей и невзгод.

«Спи, спи, девочка, — нашёптывал странный голос, — Я здесь, я всегда — рядом с тобой. Спи, доченька, вокруг — безопасно…»

На меня начала накатывать странная нега, но полностью уснуть не удавалось — мешали какие-то настойчивые звуки, вызывая смутную тревогу. Собрав все свои силы, я прислушалась, и чужой разговор пробился сквозь туман отчуждённости и дремоты.

— Что с ней? — в смутно знакомом мужском голосе дрожала едва сдерживаемая ярость.

— Ваше Высочество, будьте добры, успокойтесь, — второй голос также принадлежал мужчине, но был мягким и обволакивающим, словно сироп, — Малышка просто слишком долго пробыла на улице на дневном свете, вот и последствия. Вы, мой Солнечный Император, должны прекрасно знать, как Луноликие реагируют на прямые лучи Вашего божества.

В последней фразе говорившего прозвучала нескрываемая насмешка, которая, кажется, окончательно вывела его собеседника из себя:

— Какого демона вы не установили вокруг неё какую-нибудь защиту? — от этих рычащих интонаций даже мне захотелось спрятаться куда-нибудь. Но обладатель мягкого голоса, судя по всему, человеком был совершенно не пугливым.

— Ваше высочество, мы маги, а не боги, — ответил он с достоинством, — Конечно, мы можем создать вокруг кожи девушки тёмную пелену, но глупо полагать, что это будет незаметно; и вообще, плащ и перчатки решили бы эту проблему лучше, чем любая магия, так что не стоит переносить свою вину на меня. И вообще, не отвлекайте пэри Эстатру: Покров Тьмы — плетение трудоемкое и крайне непредсказуемое.