Моросил дождь, и я подставила ему лицо, позволяя смыть слёзы. К чему страдания и переживания? Они там, а я — здесь. Сложись всё по-другому, эти взрослые мужчины, не сомневаясь, отвели бы юную девушку, вина которой не доказана, на истязания палачу; их бы не мучила совесть, в этом не приходилось сомневаться. Во имя великой идеи, во имя государства, во имя их принца Сэнэс и его спутники легко бы уничтожили беззащитное существо.

Истерично хмыкнув, я вспомнила первую заповедь охотника, прочитанную мной в одной из книг: «Сколь бы слабой ни была жертва, будь готов к тому, что, загнанная в угол, она покажет клыки». Что же. Они не были готовы, а за глупость и самонадеянность, равно как и за жестокость, нужно платить.

Глядя на своё отражение в мутной воде, я крепко стиснула челюсти, чувствуя, как сердце успокаивает свой бешеный ритм. Думаю, моей ценою за этот день станет этот глухой стук, всё ещё звучащий в ушах; вряд ли его удастся забыть, но…

Я действую во имя своей цели; я спасаю своего принца. За наши жизни, за наше будущее — цена невысока!

Улыбнувшись отражению, отчего-то показавшемуся чужим, я быстро умылась зеленоватой водой, чувствуя на губах привкус тины. Приглядевшись к отражению, обнаружила, что одежда моя находится в жутком беспорядке: запыленная, порванная, перепачканная кровью, она делала меня похожей на участника какой-нибудь эпичной битвы.

Кровью… непонимающе нахмурившись, я оглядела саму себя с головы до ног. В тот момент было сложно понять, моя это кровь или чья-то ещё. Неужели мне удалось задеть кого-то из них? Боли я не ощущала, но это ещё ничего не значило: в экстремальных ситуациях моя чувствительность к боли сильно притуплялась.

Тщательный осмотр показал: исхитрившись заработать много синяков, разбить ладони и оцарапать колени, я, тем не менее, вышла из этой ситуации вполне себе здоровой. Стянув верхнее платье я, без зазрения совести, вывернула его наизнанку: присматриваться ко мне никто, надеюсь, не будет, а на внутренней стороне пятна крови совсем не так заметны.

Пришло время возвращаться в Библиотеку и исправлять собственные ошибки. Я спокойно, не оглядываясь, миновала беседку и ровным шагом направилась к чёрному ходу, опустив к земле взгляд: слишком много странной жажды привиделось мне в глазах собственного отражения.

Признаюсь сейчас честно и откровенно: поднимаясь вверх по стёртым библиотечным ступеням, я пребывала в растерянности. Ответ на вопрос «что делать дальше?» был мне неведом, и любой поступок казался на редкость глупым.

С одной стороны, необходимо было бежать — неведомо, с кем Сэнэс поделился подозрениями, да и исключать, что гости найдут способ выбраться наружу, тоже не стоило. Разумеется, вероятность этого была невысока, но рисковать в тот момент права у меня точно не было.

Однако, была и другая сторона монеты: побег в такой ситуации равносилен признанию; союзники Сэнэса, как, впрочем, и его конкуренты, вряд ли страдают разжижением мозга. Надеяться на то, что моё исчезновение останется для них незамеченным — верх глупости и самонадеянности. Если мы с принцем рискнём сейчас уйти (а оставлять его одного нет смысла), то за нами начнётся самая настоящая охота. И с Эйтаном мне придётся расстаться…

Все эти мысли проносились в моей голове, однако тело действовало независимо от сознания. Заглянув в свою комнату, я сменила верхнее платье, спокойно и неспешно, не поднимая головы, прошла через читальный зал, тепло поздоровавшись с несколькими знакомыми и юркнула в тёмное помещение старого книгохранилища. Там покружила меж стеллажами, убеждаясь, что за мною никто не следит, и только после этого нажала на встроенную пружину, открывая проход.

Ощущение остро отточенной стали у горла принесло успокоение: значит, он жив и здоров. Не говоря ни слова, я подняла повыше магический светильник. Холод у моей шеи исчез.

— Где ты была? Почему так долго? — зло спросил принц.

Голос мне почему-то отказал, и я молча глядела в пол, сцепив зубы. В тот момент нужно было все ему рассказать. Знай, друг мой, что порой это неимоверно сложно: признаваться в своих ошибках, пусть и невольных. А уж делать это, стоя перед человеком, от которого зависит твоя жизнь, сложно вдвойне. «Ты забыла принести ему еду» — мелькнула на задворках сознания мысль, дополнив ещё одну каплю в чашу вины. Он наверняка голоден…

— Посмотри на меня, — Эйтан больше не кричал. Напротив, голос Змея стал мягким, каким-то… горьким? Вздрогнув, я заглянула в его глаза. Пару мгновений он пристально всматривался во что-то, после чего задал вопрос, поразивший до глубины души.

— Кто меня там ждёт? — спросил он спокойно, — Не тяни, девочка. Кого ты привела?

Мой страх улетучился, вытесненный удивлением и неверием. Богиня, а ведь Эйтан всерьёз решил, что я его предала!

— Нет, Вы неправильно все поняли! — поспешила переубедить его я, — Там никого нет… уже нет, однако у нас проблемы, Ваше Высочество. Я пришла, чтобы предупредить Вас, и услышать Ваш совет…

Его надломленная бровь медленно поползла вверх. Я и сама осознавала, что речь моя на редкость сумбурна, но удержать эмоции в узде не могла.

— Уже нет, значит, — повторил он негромко, — Что ж…

Подхватив под локоть, Змей мягко, но настойчиво повел меня за собой. Заговорил принц только после того, как мы сели рядом на старые сырые доски.

— Ешь, — приказал он, протянув мне одну из пряных булочек, принесенных мной минувшим вечером.

— У Вас ещё есть еда! А я…

— Ешь. Молча, — бросил принц, растянувшись на стеллаже. Я подчинилась, через силу глотая тесто. Впрочем, скоро вкус выпечки начал ощущаться, а дрожь в руках — исчезать. К тому моменту, когда с лакомством было покончено, мысли мои окончательно пришли в норму.