— Что, очнулся, мастер приличий? Пойди выдерни сатира из дерева и принеси сюда. Он воткнулся оставшимся рогом в ствол и теперь не может освободиться.

Аэк молча встал на ноги, развернулся и направился туда, откуда долетали вопли сатира.

Тот торчал совсем невысоко над землей. В нижних ветвях могучего дуба зияла прореха, и именно из нее доносились вопли. Аэк нагнулся, пролез под ветвями и, добравшись до ствола, посмотрел вверх.

Выше его головы, крепко обняв ногами толстую ветку, лежал сатир. Копыта его были заплетены в некий хитроумный узел, а заросшая диким волосом рожа уперлась в дубовый ствол. Правый рог крепко застрял в дереве. Аэк спросил:

— Ты пробовал отталкиваться ногами от ствола?

Сатир обрадованно ответил:

— Ах, это ты, Аэк? Конефно, пробовал. Не получается. Помоги мне!

— И кого ты обзывал сиволапым зверьем? — поинтересовался Аэк.

— Не бери в голову, друг, — лебезящим голосом произнес сатир. — Если бы я заранее знал, насколько ты умен и сообразителен, я бы никогда не позволил себе таких высказываний. Теперь-то я вижу, что ты храбр и могуч. Забудь обиды и помоги мне.

Аэк подозрительно посмотрел на распластавшееся тело и ответил:

— Не верю я тебе. Но, так уж и быть, помогу. Если ты не дурак, то должен знать, что вытаскивать что-либо из дерева лучше всего кручением. Поэтому приготовься.

— Как это кручением? — недоуменно поинтересовался сатир.

Аэк оставил его вопрос без ответа. Он вскарабкался на дерево, влез на ветвь, которую обнимал сатир, и осмотрелся. Сатир предупредил:

— Смотри не зверствуй. Делай все нефно.

— Еще чего? — возмутился Аэк. — Ты мне кто, мать родная, что ли?

С этими словами он начал действовать.

Схватив сатира за ноги, Аэк принялся вращать его тело влево. Сатир тут же заорал:

— Что ты делаефь, изверг?! У меня же рог не прямой, а изогнутый, как сабля! Ты же в дубе целое дупло высверлифь! У меня же сейчас череп расколется!

С поляны долетел громкий крик титана:

— Давай, давай, Аэк! Молодец. Будет теперь место, где дятлам поселиться.

Аэк, ободренный словесной поддержкой Прометея, удвоил свои усилия. Сатир завертелся, как пинаемый лисой еж.

— Ах, так?! — крикнул он. — Да пофли вы все! Не хочу вас видеть!

И замолчал.

Аэк довинтил тело сатира до момента освобождения его от древесного плена и убрал руки. Сатир, никем не удерживаемый на ветке, рухнул вниз. Раздался глухой удар, и стало необычайно тихо.

Человек слез с дерева, посмотрел на лежавший в кустах ежевики волосатый безжизненный мешок и отряхнулся. Вообще-то видны были только два копыта, торчавшие из кустарника. Аэку вспомнилось, что ежевика — довольно колючее растение. Он, не торопя события, принялся размышлять.

Сатиры были странными и непонятными созданиями. Киклопы — совершенно другое дело. Хорошо, что киклопы встречались очень редко. Иначе от человечества ничего бы не осталось. А сатиры — так себе. Аэку подумалось, что, в принципе, сатиры не особо докучают. В зависимости от их настроения.

Внешность они имели, конечно, отталкивающую. Короткие ноги с копытами, длинное широкоплечее туловище и носатая голова, украшенная рогами. Плюс ослиные уши и чудовищное количество шерсти во всех мыслимых и немыслимых местах. Да еще и зверский козлиный запах.

Если в те древние времена от немытого человечества пахло далеко не ландышами, то от сатиров смердело так, что любой охотник чувствовал их приближение задолго до визуального контакта с ними. И странным было то, что сатиры все время находились в окружении нимф, которые, как известно, по своей красоте дадут сто очков форы любой человеческой женщине, а на людей-мужчин смотрят, как на кучу отбросов.

В перерывах между пьянками и развлечениями с нимфами сатиры занимались выращиванием винограда. Они разбивали виноградники на склонах гор и лесных полянах. Потом из винограда делали вино, которое и употребляли в огромном количестве.

Аэк знал, что при встрече с сатиром лучше всего сразу влезть на дерево, потому что их копыта не приспособлены для карабканья по стволам. Если сатир решит свести счеты с человеком, который укрылся в листве, то полезет по дереву, используя для этого только руки. В таких условиях можно очень легко надавать ему ногами по рогам, и сражение будет выиграно. Сатир свалится с дерева вниз, побегает вокруг, покричит ругательства и унесется развлекаться обратно к нимфам. А вот если не успел влезть на дерево. Ходили разные слухи, и старые охотники, бывало, шепотом рассказывали о таких встречах. Рассказы были неприличны до крайности и касались рук сатиров, обладавших огромной силой, а также величины их детородных органов. Самое интересное, что старые охотники всегда рассказывали о ком-то другом, ставшем жертвой сатиров, но только не о себе. Создавалось впечатление, что рассказчики совершенно ни при чем и в срамных событиях никакого участия никогда не принимали.

Аэк, вспомнив эти слухи, решил не торопиться с извлечением из куста потерпевшего. Хоть титан и обещал защиту, но сейчас он был далеко и не смог бы помочь сразу в случае проявления какой-либо агрессии со стороны пострадавшего сатира. Поэтому Аэк отошел подальше, напрягся и стал ждать.

С поляны долетел вопрос титана:

— Эй, ну долго вы там?

— Сейчас! — крикнул в ответ Аэк.

Копыта пришли в движение. Они убрались в куст, и через мгновение оттуда выпрыгнул сатир. Глаза его горели красным огнем, который подарило им уходящее за горизонт солнце, а растрепанная козлиная борода топорщилась грозно и хищно. Аэк приготовился убегать. Сатир сказал хрипло и зловеще: