Офицеры разглядывали его с живым любопытством и толикой недоумения. Ничего особенного. Зверь, безжалостный аморальный тип, наводящий ужас на мирные дагестанские селения, самый одиозный из всех главарей бандподполья — и все это в лысоватом мужичонке с перекошенной рожей и глазами, опутанными страхом.

— И что в нем такого? — пожал плечами капитан. — Обычное недоразвитое чмо.

— Этого типа все знают лишь с плохой стороны. Хотя я подозреваю, что с хорошей он еще хуже, — отозвался Васильев.

Гайдук засмеялся. Поверженный боевик внезапно извернулся, его глаза зажглись. Он неуловимым движением выхватил из голенища нож! Сверкнуло лезвие, совершая круговое движение. Страшная штука — остаться с перерезанным сухожилием в голени!

Гайдук отпрыгнул, пнул по запястью, перебил лучевую кость. Хатиев завизжал от ослепительной боли. Нож вылетел, ударился в стальной котел, и лезвие переломилось. Хатиев завертелся как раздавленная муха, выплевывал брань, угрозы, клятвенно заверял спецназовцев, что им теперь не жить.

Обозлившийся Гайдук рывком перевернул бандита на живот, заломил руки. Васильев выдернул из брюк Хатиева ремень и затянул запястья, не обращая внимания на то, что одно из них сломано.

— Заметь, Юра, это не я предложил взять его живым. Насколько я помню, такого приказа не поступало, — сказал Гайдук.

— Согласен, Серега. — Майор сокрушенно вздохнул. — Этот тип представляет опасность для окружающей среды. Но не убивать же безоружного. Хотя по-хорошему надо бы!..

Страдающего бандита выволокли за шиворот в коридор. Операция подходила к концу. Двоих участников бандформирования ликвидировали, двоим сохранили жизнь. Субъект с козлиной бородкой жалобно стонал, слизывая кровь с губ, что вряд ли могло растопить суровые сердца спецназовцев. Связанных ваххабитов оставили в коридоре под опекой Канбиева и пошли в подвал.

Там скулила женщина, плакали дети — девочки шести и десяти лет. В дальнем углу стонали и матерились пленники, посаженные на цепь. Презрительно кривился подросток лет четырнадцати — с гарантией, будущий ваххабит.

— Сволочи, что вы сделали с моим мужем?! — завизжала Масханова и бросилась на Васильева.

Майору пришлось применить силу. Женщина упала туда, где сидела, обняла трясущихся дочерей.

— Все в порядке, — проговорил майор. — Твой муж пока жив.

— Как вы? — Бредов присел перед заложниками.

— Хреново, но терпимо, — ответил окровавленный прапорщик Суриков.

Сержант Бакиев надрывно кашлял, гремя кандалами. Он мог общаться лишь на языке жестов и звуков, но и они достаточно красноречиво описывали состояние парня.

— Прапорщика и сержанта на улицу, пусть их осмотрит врач, — приказал Васильев. — Трупы во двор, пленных засранцев — туда же. Пусть местные поработают, хватит уже груши околачивать! Отвести БТР, очистить территорию. Не забываем, что на подходе свежие бандитские силы, а нас по-прежнему с гулькин нос!

Только вывалились в коридор, как обомлели. Боевик с козлиной бородкой пребывал в каком-то бурном беспамятстве, бодался со стеной, а Нурбала Хатиев пропал!

Бледный сержант Канбиев поднимался с колен, держась за разбитую голову.

— Товарищ майор, он развязался, — пробормотал он. — Хрен его знает, как оно вышло. Виноват, не принял меры. Он туда побежал. Скорее!.. — Сержант ткнул трясущимся пальцем в направлении черного хода.

Бандит еще и автомат прихватил! Вот уж точно — виноват! Майор Васильев плевался словами, весьма уместными в подобной ситуации. Гайдук уже прыжками несся по коридору.

Васильев припустил за ним, рыча на бегу:

— Остальным во двор! Окружить дом, держать периметр!

Гайдук уже выпрыгнул из здания, и тут сработал инстинкт. Правое плечо вперед, капитан завалился на бок, перекатился на землю, и автоматная очередь прошила дверную раму над головой! Мелькнул силуэт между деревьями. Хатиев бросился в гущу кустарника, затряслись ветки.

Гайдук взлетел на колени, выпустил прицельную очередь по кустарнику. Мимо! Капитан ругнулся, помчался прыжками. Хатиев бежал к задней стороне кирпичного забора.

Почему не стреляет полицейский, засевший на скале?! Ума не хватает понять, кто тут хороший, а кто плохой? Парень, похоже, растерялся. Он не мог не видеть, как Хатиев бежал по саду, но стрелять не стал. А вот когда в поле зрения появились бойцы спецназа, этот герой решил наверстать упущенное! Тугая очередь прошила воздух, раскалившийся от июльского солнца. Ну, точно, знак нужно ставить «Осторожно, лоси»! Гайдук споткнулся, снова покатился по земле, обрастая ссадинами и ушибами.

Охнул Васильев, спрыгивая с крыльца. Он подвернул ногу, увертываясь от пуль. Постарел Юрий Викторович, нет уже прежней гибкости в суставах. Майор захрипел от боли, начал подниматься, вскрикнул и упал на колено.