— Не дура, понимаю, — буркнула Велинэ.

— Вот и хорошо, — кивнул Квинт.

— А как получилось, что вы в Игре, несмотря на запрет ее для консулов?

— Безопасность Игры. Тем более, что я и не в Игре. В Игре я совсем иначе выглядел… давным-давно, когда еще можно было.

— А как? — вырвалось против воли у Велинэ, самой удивившейся своему нахальству.

Квинт усмехнулся.

— Ну, что ж, строго говоря, ничто не запрещает мне это показать.

Консул коснулся своей короны и через мгновение на его месте сидел двух-с-лишним метровый огненно-рыжий здоровый варвар лет двадцати-двадцати пяти, в шкурах, лисьих, судя по цвету, меховых онучах с берестяной подошвой, с татуировкой на поллица. А также с вылезающими из под одежды бицепсами шириной с бедро Велинэ, и довольной широкой бородатой красной рожей.

— Ну, и как? — спросил он.

В этот момент Тара принесла заказанное пиво. Рыжий варвар, язык не поворачивался назвать ЭТО консулом, осторожно взял двухлитровую кружку и знаком отправил Тару обратно, что она, переглянувшись с Велинэ, и сделала. Затем варвар поднес кружку к губам, и затяжным медленным почти чувственным глотком высосал ее до дна.

— Хорошо! — сказал он, наконец, оторвавшись от напитка и отставив в сторону пустую посуду, — Ашеронское янтарное всегда было моим любимым сортом. К сожалению, в реальности его приготовить невозможно. Этот запах дикой земляники только в Игре хорош, в реальности получается полная бурда. А тут, просто волшебное удовольствие. Сто лет не пил.

Он еще раз приложился уже к следующей кружке, а затем с наслаждением расслабленно закрыл глаза.

— Между прочим, не шучу, — добавил он, не открывая глаз.

Подождав из вежливости полминуты, во время чего консул-варвар не проявлял никаких намерений открыть глаза или продолжть разговор, Велинэ все-таки решилась нарушить молчание и вернуться к теме:

— И все-таки, чем я вас всех так переполошила? Явно больше чем вицеконсула. Он обо мне скорее всего и думать забыл.

Варвар открыл глаза, сделал хороший длинный глоток из кружки. Это как он сейчас наклюкается такими темпами, с беспокойством подумала Велинэ.

— Девчонка! — отмахнулся он от нее рукой, — Что ты в этом понимаешь?

А потом насмешливо посмотрел на готовую уже зашипеть как чайник эльфийку и добавил:

— А нечего «выкать», что за дискриминация старшего поколения.

— Так что, мне вас на «ты» называть.

— А ты попробуй. Я не кусаюсь. И вообще, не злись. Ну встретила ты отца своего молодого человека. Неужели это такая неожиданность?

— Какого там «моего»? Он, в отличие от вас… тебя, — поправилась она, — уже, наверное, забыл о моем существовании. Холодный, замкнутый, он вообще может женщину воспринимать не как вещь?

— Это ты зря… — покачал головой варвар, — Может, может. Есть у него уже любовь, да неизвестно где.

— Как это?

— Некая Велинэ Анастасиэль, третья принцесса захолустного темного леса и до недавнего времени заместитель клана «Плохие парни»… что с тобой, Велия?

Та и правда чуть не поперхнулась, услышав свое имя. Он и правда не знает моего игрового имени, пришло ей в голову.

— Вот видите, — собравшись сказала она, — Какой же «мой», у него уже есть женщина.

— Да где та женщина? Скорее всего какой дорминатор, в лучшем случае спаннер или эвокат.

— Что, даже не поинтересовались, кто она, где она?

— Зачем? — махнул рукой Квинт, — Ну, узнаю я, что лежит она, скажем, в 71-м подземном хранилище на Корнелии Пять, на восьмом этаже под инвентарным номером 4357. Или, там, 4358. Ну, и что? Ты представляешь, во что превращается человеческое тело в дорминаторском саркофаге за десять лет? Полупрозрачный череп со студенистыми мозгами внутри. Волосы, ногти, кожа — все давно растворилось, ушло. Равно как и нервная ткань, включая спиной мозг. Она ведь нужна только для движения, без него деградирует. Большая часть мышц тоже. Их остатки еле прикрывают усохшие и размякшие до состояния хрящей кости. Из внутренних органов в полном объеме осталась лишь печень, ее давным-давно стали использовать как естественный очиститель крови, поступающей в мозг, да почки, по той же причине, в которые, за неимением отводящих от них проток, напрямую вставлены катеторы. Яичники, матка, это в предположении, что таинственная Велинэ в реальности женского пола, давно растворились, превратившись в питающий мозг бульон, так что наследника от нее даже с нашим уровнем техники уже физически не воспроизвести. Ну, и?

— Но все-таки, он же ее любит!

— Он любит поток электронов. А ему придет время, когда в Игру нельзя будет. Разве что вот так как я сейчас, по делу. И женщина ему будет нужна не в Игре, а в реальности. По-настоящему. Во плоти и во крови. И не во всем этом, — Квинт обвел глазами окружающий их интерьер, — а в реальной постели. Которая, как я сегодня узнал, уже кое-кем занята.

— И теперь я должна ухватиться за эту возможность руками и ногами, да?

Квинт с одобрением взглянул на возмущенную ракрасневшуюся эльфийку с раздувающимися от возмущения ноздрями.

— А кто тебе сказал, что Сексту или мне нужна та, которая ухватится за это руками и ногами? — с усмешкой спросил он, и опустил глаза к кружке, из которой, прикрыв от удовольствия глаза, сделал очередной затяжной глоток. Идеальное средство сделать паузу в разговоре, поняла Велинэ, и спросила:

— А если ему будет нельзя, то что вы-то тут делаете в виде своего игрового персонажа?

Квинт открыл глаза и сделал еще глоток, а этот раз небольшой, а потом повернулся к Велинэ. С молодого двадцатлетного лица на нее смотрели усталые волевые, хоть и слегка шальные, глаза древнего существа.