— Труполовство, — сказал гемункул с некоторым удовольствием, — мои развалины находятся внизу в отходных трубах, обыскивая их на наличие любой годной плоти и костей, что там плавают.

Маликсиан широко оскалил зубы и затем громко засмеялся, его телохранители почтительно присоединились к нему. Беллатонис кое-как выдавил улыбку, поскольку не понимал смысла шутки на свой счет и ожидал объяснений. Маликсиан, в конечном счете, протер глаза и почти успокоился, лишь иногда посмеиваясь.

— Фух, сожалею, Беллатонис, но твои слуги не найдут там ничего подходящего. В моих Вольерах мертвая плоть не выбрасывается в отходы.

Маликсиан развернулся и жестом указал на багровых птеракогтей. В тот же миг ящерообразные хищники снова закружились вверх по спирали в своей узкой золотой клетке. Хлестанье и хлопанье их крыльев цвета крови оглушало.

— Все здесь чем-то питаются, — через шум произнес Маликсиан. — Кости и сухожилия, зерно и потроха — это все деликатесы для кого-то в моей коллекции. Среди моих питомцев есть даже такие, которые едят только чужие продукты жизнедеятельности.

— Тогда прошу простить данный проступок, мой архонт, — смиренно произнес Беллатонис. — В своем непростительном невежестве я был уверен, что окажу вам полезную услугу, очистив трубопровод, и в то же время получу то, что мне необходимо, чтобы начать работать для вас. Я ошибался.

Маликсиан невнимательно принял раскаяние мастера-гемункула. Беллатониса пленило зрелище того, как птеракогти кружат взад-вперед в ответ на жест их хозяина. Создания явно понимали сумасшедшего архонта; несомненно, они ожидали кормежки, увидев его появление.

— Позже я отправлю тебе некоторое количество рабов, — сказал архонт. — Но я не поэтому тебя искал. Пойдем, прогуляешься со мной.

Они бродили среди безупречно подстриженных живых изгородей и по лужайкам столь же мягким, сколь одеяло новорожденного младенца, пока Маликсиан рассказывал Беллатонису, чего он от него хочет. К тому время как безумный архонт закончил, Беллатонис начал жалеть, что не остался в Нижнем Метзухе.

Будучи высококлассными генетическими манипуляторами, дистилляторами наркотиков и скульпторами плоти каких только можно найти в тёмном городе, отдельные гемункулы и их навыки всегда пользуются большим спросом среди кабалов комморритов. Дабы избежать чрезмерного насилия или открытых убийств, гемункулы со схожими взглядами обычно объединяются в ковены ради совместной выгоды и защиты. Соперничество между некоторыми из этих ковенов длится тысячелетиями, хотя надо сказать, что разногласия между гемункулами протекают в виде долго вызревающих махинаций, нежели в бурном прямом конфликте. Ковены требуют абсолютной верности от своих членов и всегда с предельной осторожностью скрывают свою деятельность от чужих.

Столетиями ковены гемункулов держат свои владения в смертельно опасных ямах под Центром Комморры и в тех погруженных во тьму царствах, откуда даже самой смерти не выбраться. В ямах находятся ублиеты и пыточные камеры, в которых момент кончины можно оттягивать бесконечно долго. Есть также гемункулы, которые живут в погоне за нахождением идеального крика боли, с хирургической точностью упражняясь в совершенствовании своего искусства. Не повезет тому, кто окажется в ямах гемункулов, и горе любому, кто забредет в них, не имея покровительства ковена.

И именно в эти самые ямы Беллатонис был вынужден придти по повелению Маликсиана. Мастер-гемункул, не спеша, в одиночку продвигался по узким дорожкам над чёрной пропастью и извилистым коридорам, доверху заваленных детритом, погружаясь все глубже в недра тёмного города. По мере движения он высматривал изображения спирального символа на деформированных от ржавчины стенах. В одних местах он находил плохо видимые знаки из-за выцветшей краски, в других — свеженачертанные мелом, в иных случаях попадались ужасные идолы из переплетенных костей и сухожилий в виде знакомой спирали. Символы направляли и заводили его все дальше в земли ковена, известного как Чёрное Схождение.

Ковены защищали свои владения согласно личным убеждениям. Вошедшему в ямы, принадлежащие Пророкам Плоти и охраняемые самыми зверскими гротесками и ужасными цепными упырями, грозило расчленение. Нарушение внешних печатей царства Сглаза навлекало быструю смерть от мутантных болезнетворных микроорганизмов столь сильных, что они могут существовать лишь секунды снаружи запутанных подземных коридоров. Чёрное Схождение оберегает себя от незваных гостей посредством вечно вращающегося лабиринта полного ловушек изуверской сложности и дьявольского разнообразия. Каждый ковен имеет собственный метод предоставления безопасного прохода для своих членов: Сглаз дает четкие предписания по модификациям тела, необходимым чтобы выдержать заботливое внимание их микроскопических питомцев. Пророки Плоти используют командные фразы, чтобы на время усмирить своих хищных големов. В случае Чёрного Схождения тайны ковена раскрывались посредством мнемонических инструкций, благодаря которым можно было пройти целым и невредимым по извилистому лабиринту и достичь заданных "расщелин" в определенных местах. Продвижение (схождение, если точнее) в рядах ковена подразумевало и получение соответствующего руководства по дальнейшему прохождению вглубь владений Чёрного Схождения и приобретение знаний о ранее недоступных путях.

Беллатонис заработал репутацию перебежчика, пока находился в Нижнем Метзухе; мастер-гемункул присоединялся к кабалам или ковенам, которые были не против нанять его. В действительности он состоял в одном из старейших и могущественнейших ковенов Комморры. Во всяком случае, в теории он пока являлся таковым, хотя это было предметом некоторого разногласия в собственном сознании Беллатониса. Тем не менее, формально он по-прежнему оставался членом Чёрного Схождения, и Маликсиан распорядился выяснить это обстоятельство. Предложение безумного архонта было обречено на провал, по мнению Беллатониса, но он едва ли находился в том положении, чтобы отказаться доставить послание до своих официальных руководителей из ковена.