Опал выпал из слабеющих пальцев, но Силлион мгновенно отпустил запястье Анитей, чтобы поймать камень прежде, чем тот упадёт. Он улыбнулся, когда в разум вернулась музыка, и поздравил себя с получением добычи, которую захотел, едва услышав зов. Силлион едва увидел камень, но словно желал заполучить его всю жизнь.

Хор призрачных теней пел долгий, печальный гимн в грёзах Хай-лиана. Тысяча раз по тысяче голосов вздымались в скорби и гневе, повествуя, как их предали. Он чувствовал их утрату стократ и шептал во сне, ворочался и беспокойно вертелся. Духи должны были быть освобождены, чтобы отомстить убившим их тёмным предателям.

Хай-лиан проснулся в лихорадочном поту. Ключ был близок, он чувствовал его присутствие. И нечто ещё: другой дух.

Чуть приоткрыв глаза, странник увидел в дверях силуэт. Он сразу узнал Силлиона по ирокезу и ощутил опасность. Хай-лиан прикинулся спящим и перекатился поближе к висевшему у кровати поясу с кобурой, протянув к нему под подушкой руку.

— Что ты делаешь? — пробормотал странник, делая вид, что просыпается.

— Он наш, — голос Силлиона изменился, словно говорил не только он, а слова порождали в спальне странное эхо.

Рука Хай-лиана метнулась к пистолету, но пальцы едва сомкнулись на рукояти, когда кинжал пирата погрузился в основание черепа. Странник умер молча, кровь потекла на бельё, когда Силлион вырвал клинок.

Остался только один, а потом ключ будет принадлежать ему одному. Силлион покинул кормовые комнаты и вошёл в главный отсек, направившись к комнате пилота.

Его отделяло лишь несколько шагов от кабины, когда пират пошатнулся, закружилась голова. Руки и ноги мгновенно ослабели, Силлион опёрся на стену и рухнул. Кинжал выпал из онемевших пальцев, но он продолжал прижимать к груди опал так, словно тот был его жизнью. Пирату было тяжело дышать, каждый вдох наполнял грудь болью.

Так он и пролежал какое-то время, дрожа и задыхаясь, перед глазами всё расплылось. Затем впереди вспыхнул свет, наполнив болью оптические нервы и всё тело. Тень нависла над Силлионом, и он услышал насмешливый хохот сквозь прилив крови к ушам.

— Вижу, ты уже прикончил за меня остальных, — сказал Заин Жалир. — Не важно, их бы тоже убил токсин. А у тебя есть кое-что моё.

Последние хриплые вздохи покидали бессильного пирата, когда пилот присел рядом и вырвал опал из скрюченных пальцев. Очередная судорога скрутила тело Силлиона, и он умер. Дух пирата наполнился скорбью заточённых в камне.

Притаившись в глубине теней арки, Заин Жалир слушал, как вдали стихает гул пролетевшего скифа. Он знал, что за ним охотятся, и бросил вызов опасностям низин, чтобы добраться до логова. Взяток в порту вряд ли будет достаточно, чтобы остановить все перетолки о его возвращении: эльдар ожидал некоторого внимания после тайного путешествия через тёмное подбрюшье города. Когда он ждал, пока звук затихнет, Заин Жалир протянул руку к мешочку на поясе с ключом к Шаа-дому. Он ощутил прилив гордости, зная, что освобождение родичей стало на шаг ближе.

Заин Жалир узнал, что ключ покинул пределы Бьель-Танига, и оставил тёмный город ради его поисков, присоединившись к белым провидцам в обличье изгнанника. Ему повезло вот так вот найти ключ, но всё остальное, что приведёт к освобождению Шаа-дома, было методично спланировано с рождения Заин Жалира. Камней душ других — особенно белого провидца — будет достаточно, чтобы набрать десятки наёмников, и с ними он воссоединится с другими отпрысками Шаа-дома, чтобы вернуть старую империю.

Близкое шипение вернуло Заин Жалира с небес на землю. Он слишком хорошо знал этот звук, и сердце заколотилось в груди. Отскочив вправо, эльдар выхватил пистолет, когда ур-гуль прыгнул с вершины арки. Очередь ядовитых осколков ударила прямо в грудь твари, разрывая гнилую плоть.

Слишком поздно Заин Жалир услышал других. Оглянувшись через плечо, он увидел во мраке ещё четверых звероподобных созданий, чьи обонятельные щели расширились. Зря он сюда пришёл, из всех опасностей стоило особенно избегать этих чудовищ. До Заин Жалира дошла горькая ирония смерти от лап выродившихся беглецов из Шаа-дома.

Его клинок вонзился в глотку ближайшему ур-гулю, но когти третьего и четвёртого располосовали руки и тело. Заин Жалир рухнул, твари набросились на него, разрывая и потроша, и воздух наполнился какофонией триумфальных воплей.

Безразличная лапа вырвала реликвию Шаа-дома из кровавых ошмётков кожи, мускулов и одежды и отбросила в тени. Ключ остановился у искажённого побега кровавого терновника, который быстро окутал камень с алыми искрами.

Там он и остался в ожидании новых жертв.

На вершине цитадели Белого Пламени в Верхней Комморре простирались сады удовольствий архонта Иллитиана. Густые ряды мака грёз и цветов лотоса наполняли пьянящим запахом холодный воздух внутренней вершины. Сверкающие дорожки из расколотых сапфиров петляли между вечно изменяющимися фрактальными скульптурами, что сверкали в тусклом, ядовитом свете илмей, пойманных солнц. Обыкновенно сады были местом спокойных размышлений и не самых кровавых удовольствий, но теперь стали ареной, где сошлись жаждущие бойни воющие разрушители.