– Рада за него. А вот ты в десять должен хотя бы лежать в кровати, – я уступаю слегка, понимая, что скорее всего он не послушается.

Ненавижу, когда он далеко. С ним явно что-то происходит, он что-то скрывает от меня, а я никак не могу в это вникнуть сейчас. Остается надеяться, что он продержится до моего возвращения.

– Да пожалуйста, – бормочет Оуэн. – Знаешь, ты часто ведешь себя так, как будто ты моя мать.

В горле запершило от подступивших слез. Я сегодня как-то слишком эмоциональна, непонятно почему. Наверно, все дело в Дрю и его чертовых идеальных губах. После того поцелуя в груди засело какое-то странное чувство, и с тех пор я чуть что готова расплакаться.

– Должен же хоть кто-то присматривать за тобой.

– Ну ясен перец, – смеется Оуэн.

– О господи, где ты этого понабрался.

Я тоже смеюсь. Так здорово, что он в хорошем настроении. В прошлый раз Оуэн говорил как-то настороженно, уклончиво. Не хочу, чтобы у брата были какие-то секреты от меня. Хотя это, конечно, неизбежно. Ему же все-таки тринадцать. Уверена, скоро он станет вести себя еще хуже. Но я к этому готова. Настолько, насколько можно.

Ох уж эти мужчины с их темными, страшными тайнами. Вот у Дрю наверняка полно секретов. Понятия не имею, что он скрывает, но, по-моему, что-то очень важное. Он весь такой зажатый, напряженный. Я почувствовала это, когда мы целовались и он обнял меня. Его тело тогда застыло, словно он сдерживал себя.

Мне бы не хотелось, чтобы он сдерживался. Ни тогда, ни тем более сейчас. Он старается держать марку перед всеми, а мне интересно, какой он, настоящий Дрю? Он сам-то это знает?

– Я завтра позвоню, ладно? Будь умницей.

Делаю затяжку, задерживаю дым в легких, а потом медленно выпускаю его. Да, я знаю, что это очень вредно, но ничего не поделаешь. Курение помогает расслабиться. А чтобы продержаться в этом чертовом загородном клубе целый вечер, мне нужно как следует расслабиться.

– Пока, Фэйбс, – так меня называет только Оуэн. – Я люблю тебя.

– И я тебя, – шепчу в трубку и отключаюсь. Сжимаю телефон в руке мертвой хваткой: сумочки у меня нет, а засовывать его между сисек как-то не хочется.

– Между прочим, курение убивает.

Низкий, сексуальный мужской голос накрывает с головой. Оглянувшись через плечо, я вижу, что Дрю стоит всего в нескольких футах от меня. Руки в карманах, ветер в темных волосах.

Похоже, он раздражен, но выглядит просто шикарно. Так и хочется его сфотографировать, запечатлеть этот умопомрачительный момент, чтобы он – и Дрю тоже – остался со мной навсегда.

– Пришел за мной? – спрашиваю я и гашу сигарету о деревянные перила. Не знаю, что делать с окурком, поэтому просто оставляю его там, как заправская хулиганка.

– Мне надо было выбраться оттуда.

– Мне тоже, – вздыхаю и вновь перевожу взгляд на поле для гольфа, океан вдали. Интересно, мы когда-нибудь еще сюда приедем? Так хочется полюбоваться этим пейзажем при дневном свете. Богачи не понимают, какой красотой они окружены. Они ведь видят все это каждый день. Наверное, даже и не замечают.

Интересно, каково это – быть равнодушным к такой потрясающей природе? Хотя я тоже равнодушна к тому, что окружает меня каждый день. Может, мы все движемся по дороге жизни, погруженные в уютное равнодушие? Кажется, о чем-то таком поется в маминой любимой песне.

– Как там твой брат?

– Нормально, – пожимаю плечами. Все равно Дрю спрашивает о нем только из вежливости.

Я постояла одна на холодном ночном ветру всего пару минут, а ситуация между нами уже успела проясниться. И это очень кстати, особенно после того крышесносного поцелуя в машине.

Дрю плевать на меня, а мне плевать на него. Это работа, и только. Поцелуй? Минутная слабость, способ выпустить пар. Если провести столько времени вместе, под одной крышей, изображая при этом парочку, то обязательно появится какое-то… напряжение. Жар. Сексуальное притяжение.

Вот оно и возникло. Притяжение. Я чувствую его сейчас, оно пульсирует между нами, покалывая кожу. Ощущаю на себе взгляд Дрю, слышу, как приближаются его шаги – и вот он уже стоит рядом, опираясь на ограду террасы. Он дружески толкает меня локтем в бок, и я вздрагиваю. Ледяной ветер больно щиплет голую кожу.

– Замерзла? – Тихий низкий голос рябью проходит по нервам, и мне хочется заорать «отвали!».

Но я молчу.

– Вроде того, – отвечаю я наконец.

– Если бы у меня была куртка, я бы накинул ее тебе на плечи, – усмехается Дрю.

Не хочу я, чтобы он строил из себя джентльмена. Или заботливого бойфренда. Не нужна мне вся эта… ложь. Мне нужна правда. Голые, сухие факты. Пора бы помнить о том, что он мне выдал кругленькую сумму, а теперь использует меня, чтобы оттолкнуть своих родственников. А я использую его, чтобы хоть на время обеспечить своей жалкой семейке финансовую стабильность. Ни в коем случае нельзя забывать об этом.