– Не болтай что попало, Селет! – строго сказал Ленси. – И вам давно пора спать! Быстро разобрали солому, одеяла, и на боковую!

Трей переводила взгляд со своего друга на доктора. Что не так. А… вот оно что. Селет сказал правду. Прочитал в голове у жреца.

– Но еще рано! – запротестовал Денис. – Я не хочу спать! И меня не утопят! Я плавать умею!

– А ну-ка заткнись! – оборвал мальчика доктор. – Умеет он… Лучше бы вы умели слушать, что вам говорят! Если бы вы не ушли из лагеря, если бы не нарушили правил, то мы сейчас спокойно летели на корабле!

Доктор Ленси встал, прошелся по амбару. И замер около длинного узкого отверстия в стене. Нет, не окна, щель для вентиляции, через которую в амбар проникало немного света. Он стоял там долго, уперев руки в бока. Трей смотрела на худую докторскую спину и думала, стоит ли рассказать ему, что она спрятала в укромном месте части Одиса или нет… «Все таки нет, – решила оно про себя. – Жрец обещал проверить, правду ли говорит доктор, вдруг он сможет прочитать его мысли?»

В амбаре стояла тишина, прерываемая только тяжелым дыханием Ромиса.

– Доктор Ленси, – сказал Селет. – Извините. Я не хотел никого пугать.

– Мы и не испугались, – ответил Денис.

Доктор обернулся.

– Это я должен извиниться, – сказал он мягко и подошел к детям.

Денис вскочил на ноги:

– Нас убьют, да? – тревожные глаза смотрели на Ленси.

– Нет! Нет, что ты!

– Это я виноват! Я уговорил остальных уйти из лагеря!

– Что теперь про это говорить? Успокойся, Денис.

Доктор потрепал рыжую голову мальчишки.

– Но я тоже согласился, – сказал Селет. – И мы вместе уговорили Трей.

– Да, вы виноваты. Вот вернемся на корабль, не миновать вам недели на хлебе и воде. Идет?

– Нас, правда, спасут? – спросил Денис.

– Даже не сомневайся! Завтра прилетит наш корабль. Или послезавтра. Все что нам нужно – потянуть время.

Ленси прижал к себе мальчика, похлопал по спине. А потом встретился взглядом с Селетом. И илльфи опустил глаза. Он понял, что взрослый человек лжет. Довольно искусно, но лжет. Он совсем не уверен в том, что завтра прилетит корабль.

– Можно я спрошу? – Трей уже устроилась на соломе, и сейчас сидела, прикрыв ноги одеялом.

– Спроси, – отозвался Ленси.

– А это правда, то, что говорили адалы? Что вы, то есть мы, хотим переселить туземцев домой и забрать тут весь уран?

– А ты как думаешь?

– Не знаю, – сказала Трей подумав. – Им там будет лучше, да?

– Да, если только они на самом деле жили в другом месте.

– А если нет? Если легенды обманывают?

– Если нет – то они останутся здесь. Никто не будет их трогать. Даже если они попросят.

– Почему? А… знаю. Нельзя вмешиваться?

– Да. Но я на девяносто девять процентов убежден, что легенды правдивы. Сможем ли мы найти их родину? Вот вопрос.

– А когда найдем, заберем уран? – спросила Трей.

– Или мы это сделаем, или адалы, – ответил доктор. – Все, дружно спим. Утро вечера мудренее.

Трей улеглась на спину, закрыла глаза. И перед ней тут же возникло озеро: легкие волны бьются о край плота. Влажный воздух. Она сидит на коленях у края и смотрит на удаляющийся берег. Рядом плывут лодки, плоты, часть туземцев идет по берегу. И только старый жрец остался. Стоит, опираясь на палку. Потом уходит в нагромождение скал. Он всю ночь будет там один на площадке – поняла тогда Трей. А сейчас она подумала, что это не так. Что он будет не один, а с Ноисом. И Ноис будет не один, а со жрецом. «Может быть, он поговорит с мальчиком? – подумала она. – Успокоит его? Пообещает отпустить утром?» Она почти видела старика, сидевшего у столба на каменной площадке и свернувшегося у него на руках внука. Видела морщинистую руку, поглаживающую спутанные волосы жертвы, слезы, медленно катящиеся по впалым щекам. А еще она подумала о том, что если туземцев увезут отсюда, то и жертв больше не будет.

Селет лежал, свернувшись под одеялом. Ему было почти тепло. Ему вовсе не хотелось читать чужие эмоции и мысли. Он был бы рад, если бы у него не получалось. Но эмоции переполняли помещение. Чтобы не захлебнуться в них, он пытался для себя хоть как-то упорядочить и разделить их. Чувства Трей он понимал лучше всего. Девочка боялась, а еще очень жалела о чем-то. О чем именно, Селет и так знал. Она жалела, что пробыла на корабле так мало времени, и что теперь не будет ни Джей Ригас, ни корабля, ни Земли.

Денис боялся тоже. Боялся и скрывал это. Но надеялся, что все будет хорошо. Это чувство, надежда – пугала Селета. Один раз он тоже надеялся. Надежда… это бессмысленно. Нет никаких оснований надеяться! Все что она принесла ему – боль и разочарование. Сильную боль. И он не хотел испытать ее снова. Лучше совсем не надеяться, чем потом… потом чувствовать, как в душе все горит огнем. Горит и сгорает в пепел.

Но сложнее всего было понять чувства взрослого. Он не спал, лежал в полудреме. Страх? Да, он тоже боялся. Но не так как Денис. Это был другой страх – не за себя, когда страх заставляет сжиматься в комок, нет… Страх за них. Отчаянные поиски выхода, то решимость, то отчаяние, то такая же непонятная и нелогичная надежда.