«Огненный лев» – это недостижимая мечта, яркая звезда на небе. Она закрыла глаза, представляя сияющие огоньки в ночи, одна из которых ее дом. Там тетя Джей, земляне, огромные двигателя… и зачем они летают с планеты на планету? Для чего им это нужно? Сражаются с врагами… Вспышки огней, смертоносных лучей – один огромный звездолет против трех таких же стальных гигантов.

В космосе нет воздуха. Нет воздуха – нет звуков. И вон тот звездолет, ощерившийся батареями орудий, неслышно превращается в нестерпимо сверкающий шар. Трей потрясла головой? Что это? Что ей привиделось? Бой «Огненного льва» с адальскими захватчиками? Неужели их там действительно трое против одного? То есть, теперь двое? И что делают земляне? Защищают колонию? Делают то, что должны делать – поняла она. Так же как она должна делать то, что должна. Не стоять тут, размазывая сопли, а идти к выходу. Как можно быстрее принести Одиса жрецу, тогда он отпустит всех. И когда прилетит «Огненный лев», они будут свободны и все вместе. Она не звездолет, она не может спасти тысячи жизней там, на далекой планете, но она может спасти жизни доктора, Дениса и Селета. Трей высморкалась и вытерла рукой лицо.

И свою тоже. Если удастся.

Селет отщипнул от ветки пару листиков, которые мешали смотреть ему на звезды. Было холодно, и он никак не мог согреться. Стоило задремать – он замерзал и просыпался – тер руки друг от друга и глядел в ночное небо. А что еще ему было делать?

Жаль не видно его родной звезды – Та-Вет. Голубой косматый шар – сколько раз он смотрел на нее, подлетая к дому на илльфийских звездолетах? И не сосчитать. А с земли Та-Вет жаркое солнце. Такое жаркое, что половина планеты Илль – песчаная пустыня. Несколько мелких соленых озер и все. Остальная вода под землей – ее добывают, поднимая наверх из глубоких, артезианских скважин, или производят на больших водных фабриках – ученые давно научились синтезировать воду. Вода на Илль ценится очень высоко. Не потому что ее не хватает, а по традиции. Но дома много парков с фонтанами – любой может подойти и подставить руки под чистые струйки. А еще много полян с цветами и травой. И когда бежишь по такой вот полянке, из-под ног в небо выскакивают летуны – с радужными жесткими крыльями. Селет снова потянулся к листьям. Ветка качнулась, желая уберечь свое зеленое убранство от его рук.

Неужели? Он еще слишком мал, чтобы понимать растения. И такое умение – большая редкость на Илль. Показалось… Он прислушался. В лесу шумели деревья. Стрекотали кузнечики. Слышны были крики птиц. На таком фоне прислушаться к дереву было трудно. Он снова и снова пытался поймать то неуловимое ощущение причастности, единства, которое легко возникало при прикосновении к кому-нибудь, и которое он почувствовал несколько секунд назад. Мальчик прижал пальчики к шершавому стволу – пусть ничего не выйдет, но он попросит прощения за то что оторвал листья… Где-то в глубине дерева теплилась неясная точка. Спокойная, мудрая. Пожалуй, их там было две: когда-то, очень давно два ростка проросли рядом. И начали свое соревнование – кто выше поднимет стебелек, чья листва станет гуще, кому больше достанется солнечного света, чьи корешки быстрее дотянутся до подземной воды. Но как-то так вышло, что стебельки, вместо того, чтобы задавить один другого, коснулись друг друга стволами, да так и замерли, срастаясь день за днем в одно дерево. И двойной комплект корней понес воду к стремительно толстеющему двойному стволу, и сильные ветки раскинули шатер на много метров вокруг, и плотная листва ловила лучи солнца, неся силу и жизнь… Дерево гордилось собой – понял Селет. Своей двойной силой. И не сердилось за сорванные листья, хотя ему было неприятно. Ветер исчез, но теплей от этого не стало. Заснул Селет только на рассвете.

Дорога кончилась и появился тусклый свет. Это означало, что они дошли до той пещеры, где был выход. Туземцы оживились. Появились улыбки на лицах, даже смех. Они тыкали друг в друга, радуясь окончанию дороги. День клонился к вечеру – косые тени прочертили площадку перед пещерой. Пара вспугнутых птиц, суматошно захлопав крыльями по воде, попытались взлететь. Ниил кинул камень, целясь в них, но промахнулся. А жаль. Трей не отказалась бы съесть сейчас куриную ножку, горячую, сочную…

Пока она грелась, туземцы деловито разбивали лагерь. Вскоре запылал большой костер. Ниил вернулся с озера с полным котелком рыбы. Хон подошел к Трей с пучком остро пахнущей травы. Не слушая возражений, он натер девочке спину, горло и грудь этой травой, потом одел на нее высушенную над костром большую рубаху. Кожу зажгло сразу, из глаз брызнули едкие слезы, но это был приятный жар – ровное тепло растеклось по телу. Туземец уложил Трей в хижину, накрыл старыми шкурами.

Разбудили ее через два часа, когда был готов ужин; усадили у костра, дали печеной рыбы и заставили выпить отвар из все той же травы. Горячий напиток оказался горьким. Трей торопливо заела отвар рыбой. Туземцы смеялись, хлопали ее по спине. Они тоже были голодные – рыба исчезала быстро. Когда ее снова уложили под шкуры, спать совсем не хотелось. Было тепло и сытно. Мысли медленно ворочались в голове. Как хорошо лежать, а не ползать по сырой пещере, натыкаясь на острые камни. А ведь придется еще идти обратно – подумала она, но и эта мысль была ленивой, нереальной.

Глава 11. Сила богов

Ночью Ромис спал спокойно. Утром парень смог даже встать. Он был еще сильно слаб, но ножевая рана закрылась и воспаления не было. Денис подробно рассказал ему, что случилось вчера.

– Надо же, телепаты, – сказал Ромис, – и илльфенок… Кто бы мог подумать. – Он взглянул на Ленси, все еще спящего в своем углу сарая. – Я слышал, что это бывает опасно, для других. Тех, кто не телепат. А ты знал про илльфи?

– Ну, я догадывался, – ответил Денис. – Вот Трей знает про все эти дела.

– Молодец у тебя подружка. Храбрая девчонка.

– Ничего она мне не подружка, – буркнул Денис. – Еще чего…

Ромис засмеялся, потом охнул, схватившись за грудь.

– Ой, вы бы легли, а? Разбудить доктора?

– Не… все в порядке. Не суетись. Ерунда. Вот как-то раз мы попали в переделку…

Денис приготовился выслушать историю. Неужели бывают переделки и похуже той, в которой они очутились? Корабля нет, друзья в разных местах, один из группы ранен! Но дверь сарая распахнулась, внутрь вошли туземцы. Ленси сел на соломе.

– Бог мой, – сказал врач, – я не спал так лет десять. Как у нас дела?

Начался новый день.

Трей разбудили на рассвете. Горло больше не болело, нос не чихал. Трава, которой вчера натер ее туземец, сделала свое дело. Трей откинула шкуру и выбралась наружу. Над озером плавал предрассветный туман.

Ниил разжигал костер. Хон проверил у Трей лоб – нет ли жара, засмеялся довольно. Трей хотелось хлеба и молока, но на завтрак была вчерашняя рыба и горячий травяной чай.