Шрифт:
— Почему вы не скажете все вслух, ведьмы! — закричал он. — Почему не выльете свой яд прямо на меня?!
— Пошел прочь, пакостник! — крикнула Ракхи. — Иди приголубь свою потаскуху-жену!
— Бесстыдник! — прохрипела Хиро.
Злые голоса старух привлекли внимание детей, которые сидели перед соседним домом в ожидании, когда Чанду начнет жарить горох в своей печи, стоявшей в черной, закопченной яме. Приведенный в замешательство Панчи повернулся и зашагал прочь. Мальчишки засвистели ему вслед. Панчи затравленно озирался по сторонам и, видя, как люди, заслышав шум на улице, выбегают к дверям домов, испытывал бешеное желание избить их всех за то, что они так мучают его.
— О всевышний! — невольно взмолился он и резко ускорил шаг, чтобы быстрее уйти с этой узкой улочки, от ее пронзительных недремлющих глаз. Солнце палило нещадно, и ему казалось, что он вот-вот свалится от слабости и боли в голове.
Когда он вышел на базарную площадь, самообладание вернулось к нему. Он откашлялся и, подняв голову, решительно зашагал вперед.
— Эй, Панчи, братец, погоди минутку, зайди отведать горячего молока со сладостями! — позвал его кондитер Дула с порога своей лавки. — У меня есть пирожные с кремом. Скажи-ка мне, правду ли мне рассказывали…
— Знаю я, что тебе рассказывали! — пробормотал Панчи больше себе под нос, чем Дуле, и бросился прочь к стоявшему невдалеке храму. Ему казалось, будто за ним гонится дьявол.
Вбежав в сумрачную тень маленькой часовни, он направился прямо во внутреннее святилище, где на постаменте возвышалось бронзовое изваяние Вишну.
— Ишвар! Ишвар, парматма!.. [30] — шептал он без конца, словно заклинание повторяя имя верховного божества, потом закрыл глаза, чтобы сосредоточиться и всецело отдаться божественной силе. Ему казалось, что такое истовое поклонение богу поможет ему восторжествовать над всеми его врагами… Он вспомнил полузабытые молитвы матери, слова бога Кришны: «Всякому, кто придет ко мне, я дам помощь свою…» И он уже совсем было решил, что теперь ему нечего опасаться, как до него донеслось злорадное хихиканье из темного угла в правом крыле храма.
30
Ишвар, парматма! — обращение к всевышнему.
Он повернулся и увидел своих старых друзей — Дамодара, сына лаллы Бирбала, и Раджгуру, сына чаудхри субедара Ачру Рама, которые играли в карты с торговцами мануфактурой братьями Муни Чандом и Дуни Чандом. Панчи побледнел и смутился: ведь его застали в униженной позе молитвы именно те, кто всегда считал себя истинными индусами, но пользовался этим храмом для игры в карты, а не для поклонения всевышнему.
— Друг мой, — вкрадчиво начал Дамодар. — Где же ты был все эти дни?
— Неужели ты не знаешь, что он лежал с проломанной головой? — перебил его Раджгуру.
— Ах вот как! Значит, взбучка, которую ты заработал, превратила тебя в святого! — издевался Дамодар. — Да, брат Панчи, подумать только: ведь ты всегда был неверующий…
— Лучше молиться, чем обжираться целый день в отцовской лавке и осквернять храм игрой в карты! — не выдержал Панчи.
— Насколько я помню, ты сам не так давно имел обыкновение играть здесь в карты вместе с нами.
Панчи решил не лезть на рожон.
— Ладно, я и сейчас не прочь сыграть с вами партию, — сказал он, решив, что это будет лучший способ поладить с ними.
Но Дамодар не унимался.
— А как насчет нашей золовки? — спросил он. — Говорят, она вернулась из Хошиарпура? Думаешь, она там сидела и ждала тебя?!
— Не говори гадостей! — ответил Панчи. Дамодар пока еще ничего прямо не сказал, но Панчи понимал, к чему он клонит.
— Эй, Дамодар! Играй себе в карты и помалкивай, — сказал Раджгуру.
— Почему помалкивай? Наша золовка, которую все время прятали от нас, вернулась такой модницей, косит шикарное сари! Люди говорят…
— Ах ты, сукин сын! — закричал Панчи. — Тебе-то какое дело, что они говорят? Заткни свою грязную глотку!
— В общем гляди за ней в оба! Ведь она вернулась из Хошиарпура, как Сита, которая побывала у Раваны…
— Ах ты, дрянь!
Казалось, к Панчи вернулась его прежняя сила. Он набросился на Дамодара и ударил его кулаком. Но Раджгуру и братья Чанд разняли их.
— Ты еще у меня получишь! — От ярости Панчи с трудом выговаривал слова. — Я тебя пополам раздеру!..
— Успокойся, успокойся, — уговаривал его Раджгуру.
— Так сердиться из-за каждого слова!
— Этот негодяй первый оскорбил меня!
— Сам ты негодяй! — закричал Дамодар и изо всех сил ударил Панчи по голове. Удар пришелся по тому месту, где у него была рана. У Панчи все поплыло перед глазами, и он упал.
В эту минуту на шум выскочил брахман храма, спавший в задней части храма.
— Принесите, пожалуйста, воды, — попросил его Раджгуру.
Дамодар с виноватым видом выскользнул из храма, братья Чанд остались ухаживать за Панчи. У дверей храма уже собралась толпа, словно здесь произошло убийство.
Когда Панчи открыл глаза, он увидел, что снова лежит дома на своей кровати, а дядюшка Рафик прикладывает мокрое полотенце к его голове. Гаури сидела возле кухни.