– Издержки, – подхихикивая, развел руками брат Искореняющий. – У меня не было времени на медитацию, пришлось усилить способности зельем, а оно готовится на основе настойки багулиса и очень пьянит. Дайте мне немного времени. – Алвис уже не улыбался. – Сейчас… раз уже не надо… – забормотал он, размахивая руками.

Конт только головой покачал. Психолог, гипнотизер, телепат, менталист и сильный боец… Ксена упускать нельзя. Служба безопасности, возглавляемая этим человеком, будет весьма эффективна. Да, пока он играет на другом поле, но это не означает, что так будет всегда.

Тем временем ксен встал перед людьми и громко и отчетливо произнес:

– Вадий велит вести себя спокойно и отвечать на вопросы нового владетеля Рогана. Вы не видели здесь Длани Наместника.

Виктория отстраненно наблюдала за происходящим, в голове роилась туча вопросов, ответить на которые она не могла. Что делать с Алвисом? Теперь, когда она воочию увидела, на что он способен, не правильнее ли устранить угрозу до того, как брат Искореняющий применит свою божественную силу против Алана? Что делать с баронессой? Назначить опекуншей при сыне или отдать замуж за верного человека? Что делать с рабами и воинами Рогана? Она порылась в доставшейся от реципиента памяти, но не нашла ответов ни на один из вопросов. Настоящего Алана больше интересовали развлечения, чем политика.

Баронесса наконец-то очнулась и теперь с улыбкой сюсюкала с младенцем, его принесла опрятная пожилая женщина, забрав из рук чернобородого раба. Спустя мгновение мать отдала сына кормилице, и та унесла его в дом. Виктории вдруг стало жалко маленького барона, которого вырастит чужая женщина, как Нанни вырастила Алана – ненавидимого отцом бастарда короля. Когда-то Нанни и Берт были затравленному подростку единственными близкими людьми. Кто знает, каким бы вырос Алан, люби его отец.

– Сир, люди ждут, – раздался голос ксена.

– Как ты меня назвал? – Алан усмехнулся.

– Я вижу ваше будущее величие, – поклонился Искореняющий, чуть при этом не рухнув.

Конт закатил глаза. За эти несколько минут Алвиса развезло еще больше. Что же это за настойка? Надо обязательно попробовать. Может быть, с ее помощью можно иногда расслабляться? Изредка… когда совсем невмоготу.

– Алвис, расскажи, зачем ты здесь? – словно между прочим поинтересовался конт.

Ксен только пальцем погрозил и загадочно усмехнулся.

– Я контролирую себя, – сообщил он. – Побочный эффект выражается в хорошем настроении, голоде и… – он поманил конта и шепнул в ухо, – в неудержимом желании тела. Посему я вас ненадолго покину.

У Виктории моментально пропал интерес к загадочной настойке. Не хватало еще испытать «неудержимое желание тела» в действии. Она с утренней эрекцией справиться не может, а уж о «неудержимости» даже думать страшно. Виктория проводила взглядом брата Искореняющего, подхватившего двух симпатичных служанок, и подленько захихикала. Ксен дал ей отличный повод для шуток и шантажа. Ну почему она не может на него злиться? Он ведь интригует против конта, а сердиться на него долго не получается. Природное обаяние или тайное оружие?

– Кир Алан, мы готовы, – подошел Серый.

– Кто виновен в смерти барона Рогана?

Конт стоял напротив рабов, заложив руки за спину. Все познается в сравнении. Сейчас как никогда был ясен смысл этой крылатой фразы. Люди, стоящие перед Аланом, совершенно не напоминали рабов Крови. Худые, грязные, со следами побоев, одетые в какое-то рванье. Обреченные.

– Я виноват, хозяин, – вышел вперед высокий старик с почти белыми, выцветшими глазами. – Я застрелил его из лука. Меня и казните. Это я подбил остальных на бунт.

– Не ври, дед, – устало произнес Алан, жестом приказывая баронессе молчать. – У тебя сил не хватило бы. Расскажи мне правду.

– Правду? – раздался злой голос, и рядом с дедом встал чернобородый. – А правда в том, что барон только и делал, что пил и охотился, всеми делами в замке заправлял Сержик, любовник хозяйки. Набрал щенков в гарнизон, чтобы на их фоне казаться кобелем. Не воинский отряд, а разбойничья ватага. Только пить да девок щупать. Никакой дисциплины. Вчера один из этих взял себе на ночь девчонку из рабынь. Как мы ни просили барона, отбить не смогли. Он только хохотал. А утром закопали ее за стеной. Ей всего восемь лет было! Восемь, конт! Доколе это может продолжаться? Разве мы не люди?

– Где он?

– Свернул я ему шею, – хмуро произнес чернобородый, глядя на конта с вызовом. – Первому и свернул, потом уж на барона бросился. Я один виноват. Вели казнить. Вадий свидетель, лучше смерть, чем такая жизнь.

Виктория прикрыла глаза, медленно сосчитала до десяти. Она ненавидела насильников. Особенно тех, кто зарился на детей. Сейчас главное – не дать гневу выйти из-под контроля, не позволить себе злости, потому что остановиться она не сможет. Женщина призвала все свое хладнокровие, всю выдержку. И, возможно, все бы обошлось, если бы не баронесса Роган.