– Я постараюсь.

– А то у нас все девки за ним плачут, – доверительно сообщила Светика и тут же прыснула в руку. – А больше всех Эльса убивается, она уже свадебный наряд вышивать начала, а тут жених пропал. Бабы над нею потешаются, говорят, что Берт сам к игушам сбег от такой невесты.

– А он успел сделать ей предложение? – удивился воин.

– Не, – широко улыбнулась Светика. – Но она уверена, что сделает. А сегодня хочет проситься у вас на ярмарку пойти, что у Большой вески будет.

И тут Виктории пришла в голову идея, и она ее тут же озвучила.

– А ты не хочешь на ярмарку?

Светика завизжала от радости и кинулась бы конту на шею, если бы воин ее не придержал за локоть.

– Тогда скажи, чтобы моего жеребца седлали и заложили телегу.

Девушка, радостно подпрыгивая, побежала к кухне, размахивая на ходу пустым подносом, но затем вдруг резко остановилась и повернула к конту лицо с подрагивающими губами. Голубые глаза заполнились слезами.

– А у меня нет денежек, – шмыгнула она носом. – Я еще не заработала.

От былой радости не осталось и следа. Что делать на ярмарке без денег? Завистливо следить за более счастливыми покупательницами? Такая непосредственность, такой моментальный переход от состояния счастья к горю, такая искренность в эмоциях очень импонировали Виктории. Она улыбнулась – ну не будет же конт портить девчушке праздник из-за такой мелочи!

– Я тебе дам в счет оплаты.

Светика моментально просияла.

– Я отработаю!

– Отдали бы вы ее замуж, господин. Горит ведь девка, – с улыбкой следя за девушкой, произнес воин.

Виктория согласно кивнула, вспоминая Берта. Как он там? Жив ли?

– Сколько бойцов возьмете, кир Алан? – отвлек ее голос воина.

– Спроси, кому надо на ярмарку, тех и возьму, – решил конт, взмахом руки приказывая Санике идти за ним.

В холодной мыльне их уже, переминаясь с ноги на ногу, ждал Ольт. Он низко поклонился и тихо вздохнул, бросив на Санику просящий взгляд, тот, нахмурив светлые брови, ответил ему грозной гримасой. Ольт еще ниже склонил голову. Эта пантомима слегка озадачила Викторию.

– В чем дело?

Мальчишка еще больше потупился и, став на колени, начал стягивать с ног конта сапоги.

– Ольт? – Алан подпустил в голос стали. Парень сжал зубы и молчал, тогда он перевел взгляд на Санику. – Мне клещами из вас вытягивать ответы?

От этих слов оба вздрогнули, и Виктория поняла, что они истолковали ее слова буквально.

– Хозяин, не обращайте внимания. Мальчишеская дурь. Просто некоторые забыли, что они рабы, а не дворянские дети, – глядя на алеющие уши Ольта, отчеканил Саника. – Розги помогут вспомнить.

– Они в первую очередь дети, Саника, – мягко произнес Алан. – Рассказывайте.

Все оказалось до банального просто. Ольт отчего-то решил, что Дар тоже едет на ярмарку, и хотел проситься с ним.

Отправив мальчишку с грязной одеждой к прачкам, конт в сопровождении раба прошел в мыльню. Здесь его уже поджидала шайка, полная горячей воды, и ведро с холодной. Ольт выучил привычки господина и знал, что хозяин любит после купания облиться холодной водой. Саника тоже был вынужден раздеться, и Виктория кроме клейма заметила широкие рваные шрамы, пересекающие спину.

– Я знаю, что клеймят лишь преступников, – упираясь руками в лавку и подставляя спину под мочалку, произнес конт. – Как ты попал в рабы?

Рука Саники, натирающая спину хозяина, слегка дрогнула, но он произнес, уходя от прямого ответа:

– Не только. Еще клеймят беглых рабов.

– Плети тоже тогда?

– Да.

– Я приказал?

– Да.

– Отчего бежал? Разве в Крови плохо обращаются с рабами? – Алан забрал мочалку, с мытьем остальных частей тела он вполне справится самостоятельно.

Раб смотрел на него с подозрением, он не верил, что господин все забыл. Каждую рыску Саника ожидал, что конту Валлид надоест играть в доброго хозяина и он наконец-то снимет маску, рассмеется и прикажет вздернуть на крюках слишком смелого раба. Но конт смотрел на него в ожидании ответа и, похоже, действительно не помнил ничего из прошлого. Как в это поверить? После всего, что он сделал?

– Теперь все изменилось. А тогда… – И Саника решился. Что ему терять, кроме собственной жизни? – Сил не было смотреть, как вы издеваетесь над… ней.