Пустая бутылка из-под «Ред Лэйбл» стояла на том же месте, где он оставил ее пару минут назад.

– Мерзни здесь, тварь, – злорадно прошептал Филиппов, косясь на опустевший сосуд и прижимая к животу завернутый в одеяло теплый обогреватель. – Никому ты не нужна больше. Чтоб ты сдохла.

Брезгливо обойдя бутылку, он направился к своему номеру, однако чем дальше он шел по коридору, тем неуверенней становился его шаг. Бесконечный ряд дверей по левую руку все больше обескураживал его. Наконец Филя остановился. Выходя из своего номера, он даже не задумался о том, как найдет его по возвращении. Запомнить цифры на серой двери в момент бегства просто не пришло ему в голову. Более того, теперь он сомневался и в том, что номер его располагался по левую руку.

– Вполне возможно, что и по правую, – пробормотал Филиппов, оборачиваясь на преданную им, осиротевшую бутылку и пытаясь понять, как он двигался относительно ее нынешнего положения, когда искал стойку администратора. – Вот здесь я остановился и выпил…

Он вернулся к бутылке и поставил обогреватель на пол. Отринутая подруга стояла у правой стены. Это означало, что Филя, скорее всего, держался во время движения ближе к ней. А значит, его комната наверняка тоже располагалась справа. Вряд ли он стал бы пересекать коридор, выйдя из номера.

– А если на автомате? – тут же засомневался он. – Правостороннее движение, привычка… Нет, это не сто процентов… Блин…

Он повертел головой, прислушиваясь к своей интуиции, но та глухо молчала. Ее устраивали обе стороны коридора. Решив, что сердце подскажет ему, когда он окажется напротив двери в свой номер, Филиппов медленно двинулся по ковровой дорожке. Холод уже опять брал свое, но Филя не стал снимать одеяло с обогревателя. Он был занят подсчетом шагов. Ему казалось, что от бутылки до его двери их должно быть не больше пятнадцати. На шестнадцатом шаге он остановился и посмотрел на дверь слева от себя. Сердце не издало ни звука. Тогда он перевел взгляд направо. Полная тишина.

– Блин, я же успел в другую сторону сбегать, – вспомнил он свой бросок из номера к захламленной лестничной клетке.

С учетом того пробега расстояние от бутылки считать было бесполезно. Ориентиры окончательно сбились. Филя вернулся к обогревателю и, переживая ощутимые угрызения совести, взял с пола бутылку в надежде, что там для него осталось хоть что-нибудь. Мстительная тварь не выдала ни грамма.

– Ну и пошла ты, – буркнул Филиппов. – Тоже мне…

Холод снова пробирал его до костей. Обогреватель совсем остыл, и Филя стащил с него одеяло. Электрических розеток в коридоре не было. Оставалось только вернуть украденное сокровище на место, включить его в сетевой фильтр и тихо просидеть рядом с ним до утра, как старый брошенный всеми индеец в одеяле. Без капли спиртного.

Однако, вспомнив о девушке, спавшей за своим рабочим столом, Филиппов на мгновение замер, а потом неслышной рысцой побежал обратно к стойке администратора. Одеяло так и осталось лежать на полу.

Не добежав до стойки нескольких метров, он остановился, чтобы успокоить дыхание. Разбудить спящую красавицу было бы полной катастрофой. На цыпочках он подошел к ней, склонился над гигантским капюшоном и затих, стараясь дрожать с наименьшей амплитудой. Под ее сложенными руками, на которых покоилась непропорционально большая черноволосая голова, на столе лежал список номеров с фамилиями постояльцев. Об этом листе и вспомнил Филя минуту назад. Из-под левой варежки с бисером выползали плохо пропечатанные принтером буковки «… липпов». Далее стояла цифра «237».

– Ну и как можно забыть такой номер? – бормотал он, торопливо собирая в коридоре свои пожитки.

Пустая бутылка на этот раз тоже вошла в их число.

Обогреватель, бутылка и одеяло были у него в руках, когда он подошел к двери своего номера, толкнул ее ногой и понял, что у него нет ключа. Карманы брюк были слишком узкими, чтобы вместить огромный, как детская лопата, пластиковый брелок.

Филя выдохнул небольшое облачко пара и секунд на пять-шесть подвис подобно заглючившему компу. Перегрузить его тут в коридоре было некому. Скоро, впрочем, взгляд его снова стал осмыслен, так как он вспомнил, что, выбегая из номера, держал ключ под мышкой. Руки были заняты бутылкой и одеялом.

– И куда же он делся?

В коридоре, насколько хватало взгляда, ни на ковровой дорожке, ни сбоку от нее ключ не лежал. Оставалось только одно место.

И Филя помчался к стойке администратора в третий раз.

Приближаясь к спящей красавице, он заметил, что голова ее была повернута в другую сторону, а выражение лица с умиротворенного сменилось на какое-то осуждающее. Очевидно, она уже ощутила пропажу обогревателя, и сны ее перестали быть безмятежны. Вот-вот она должна была задаться вопросом – кто виноват.

Филя опустился на четвереньки, чтобы в случае тревоги не сразу попасться ей на глаза, и принялся обследовать пространство вокруг стойки. Ключа нигде не было. Когда он заполз практически под спящего администратора, та завозилась на своем кресле, пытаясь, очевидно, вынырнуть из тревожного, стремительно остывающего сна. Филиппов замер с поднятой рукой и коленкой, но девушка не проснулась. Ключа под ее столом тоже не было. Впрочем, как признался самому себе Филя, он и не мог туда попасть. Но куда не заглянешь, если потерял что-то важное?